Валерий Рощин - Масштабная операция

— Понятно…

— А какое у вас задание?

— Встречи с нашими агентами. Но об этом позже, а пока можешь отложить мне половину снаряжения — не привык я таскаться по горам налегке, — он подал ей свой, пока еще пустой ранец.

Не долго думая, девушка накидала в него часть собственного багажа и принялась ворошить золу в поисках очередной готовой картошки. Когда, наевшись досыта и сладко зевнув, Ясаева попрощалась и отправилась спать в общую палатку, Татаев заглянул в ранец. Раскидав в стороны консервы и хлеб, он с радостью обнаружил то, чего ему так не доставало — на дне походной сумы покоились две гранаты Ф-1, именуемые лимонками, но самое главное, отныне в его распоряжении имелась одна противотанковая граната РКГ-3…

Потом инструктор еще долго сидел у костра, дымя дешевыми сигаретами, и неотрывно смотрел на капли смолы, с шипением стекавшие из сыроватой древесины в подставленную им чистую консервную банку…

Следующим утром эмир отменил все учебные занятия в связи с уходом группы Губаева на север. В самый последний момент численность группы отчего-то увеличили на десять человек. Отправка была назначена на три часа дня, и участникам рейда надлежало произвести последние приготовления. Другим же курсантам и сотрудникам учебно-тренировочного лагеря ничего не оставалось, как с завистью смотреть на их сосредоточенную суету.

Проснувшись в этот день раньше всех, Сайдали с Анжелой отправились на стоянку для осуществления последних регулировок дизеля, после чего юная автолюбительница собиралась доложить механику о выполненном ремонте и полной готовности автомобиля. Водилы на месте не оказалось — тот еще затемно уехал на «буханке» за продуктами. «Тем лучше, — подумал бывший спецназовец и покосился на трех часовых, лениво обосновавшихся под кроной соседнего дерева, — и этих к делу приобщим, если надумают мешать…» Мешать они не мешали, но за работой двух ремонтников периодически поглядывали, и спустя три часа Татаев скомандовал:

— Анжела, отправляйся в лагерь и поменяй пару своих автоматных рожков на пулеметные.

— А зачем мне пулеметные рожки?

— Емкость у них в полтора раза больше — пригодятся… Да и к построению хорошенько подготовься — до выхода группы осталось всего ничего, а мы тут с бойцами сами разберемся.

Собственно разбираться было не с чем — следовало лишь сделать последний замер компрессии в тех из восьми цилиндров, где производилась замена форсунок. Ясаева сорвалась в лагерь, а инструктор, свиснув слонявшихся без дела караульных, быстро приспособил их помогать — расставил у дизеля под откинутой кабиной. Каждый получил конкретное задание: один должен был по команде запускать двигатель; второму надлежало фиксировать показания манометра; третий и вовсе невесть для чего плавно вращал регулировочный винт малого газа. Сам же Татаев нырнул под машину, якобы что-то проконтролировать…

— У тебя имеются какие-либо пожелания, просьбы? — сузив единственный, по-восточному раскосый глаз, поинтересовался советник с чуть заметной насмешкой в голосе.

Вся группа из тридцати человек была построена по приказу эмира в четырнадцать тридцать, и сейчас Сайдали в офицерской камуфлированной форме стоял во главе своего отряда. Шахабов с командиром группы неспешно обходили шеренгу бойцов-диверсантов, беседуя с каждым…

— Да, имеются.

Кавказцы с интересом воззрились на русского, до этого никогда не докучавшего начальство просьбами…

— Мне бы с собой на задание с пол литра чего-нибудь крепкого… Извините… я знаю: нам мусульманам возбраняются всякого рода опьяняющие и одурманивающие напитки, но в спецназе это постоянно практиковалось — иногда выводит из стресса или шока. А так же помогает при ранениях.

Беслан Магомедович с пониманием кивнул, и что-то шепнул на ухо одному из телохранителей. Тот моментально исчез, а через пару минут появился и протянул хозяину армейскую фляжку. Эмир, в свою очередь подал ее Татаеву и негромко сказал:

— Возьми. Это очень хороший дагестанский коньяк «Лезгинка». Я, тоже иногда стресс снимаю… Но по старой привычке предпочитаю всяким там французским наш, отечественный.

— Благодарю, — кивнул Татаев, цепляя емкость к ремню.

По окончании прощального смотра, все его участники исполнили молитву и по команде Губанова тронулись в путь.

— Да сохранит вас Аллах ради победы в священной войне… — глядя им вслед, прошептал заместитель Командующего.

Когда в лесных зарослях исчез арьергард диверсионной группы, он приказал найти водителя, недавно вернувшегося из поездки в близлежащий аул.

— Я слышал, ремонтом грузовика занималась молодая девушка по имени Анжела, не так ли? — поинтересовался у него Шахабов.

— Так точно, Беслан Магомедович. «КамАЗ» полностью отремонтирован, на ходу…

— И ты, конечно же, уже проверил ее исправность?..

— Только что вылез из-под нее!.. — заверил лысоватый кавказец, демонстрируя перепачканные по локоть руки.

— Хорошо. Девчонка работала одна?

Водила замялся, но под проницательным взглядом эмира, честно признался:

— Нет, Беслан Магомедович. По вечерам ей помогал Сайдали Татаев, иначе бы она не управилась.

— Разумно… А к «Джипу» кто-нибудь из них подходил?

— Нет, что вы!.. — испуганно замотал головой шофер, — я глаз с вашей машины не спускал! А когда отлучался, в обязательном порядке поручал следить за ней охранникам. Клянусь Аллахом…

— Еще раз досконально проверь грузовик, и в «Джип» не забудь заглянуть, — сурово наказал Медведь, зная нерадивость его натуры, и строго предупредил: — завтра я должен присутствовать на очень важной встрече. Выезжаем ровно в шесть утра.

3

Заночевала группа Губаева в паре километров от той самой долины, где Торбин, Воронец и Шипилло когда-то приняли неравный бой с оставленной эмиром Шахабовым засадой. А следующим утром, сразу после молитвы, отряд снова двинулся в неблизкий путь, и не успело солнце пробиться сквозь густые кроны деревьев, как тридцать человек добрались до страшного ристалища. Бывший капитан «Шторма» молча посмотрел на место захоронения снайпера — сейчас о могиле напоминал один только покосившийся и изветшавший крест.

— Вот и свиделись, Серега… — прошептал он, проходя шагах в десяти от покойного, — удивлен, небось?.. Я тоже, ядрен-батон, многого не предполагал. Никогда не просчитаешь заранее, кто и для чего назначен… Судьбу перехитрить невозможно… Так уж сложилось в моей жизни, — прости, брат!..

Боевики следовали друг за другом, выдерживая дистанцию в три-четыре шага. Люди Татаева располагались ближе к концу колонны, растянувшейся метров на семьдесят. Сам Сайдали двигался во главе своего отряда налегке — без оружия. В рюкзаке были продукты, да две оставшихся гранаты, взятых «напрокат» у Анжелы. Торчавшая за его поясом «Гюрза», с непригодными для стрельбы патронами, могла сгодиться разве что в качестве пугача, однако данный факт нисколько не заботил спецназовца. В нагрудном кармане камуфляжки лежали документы на имя майора ФСБ Петра Куликова, и это обнадеживало куда больше, чем наличие любого оружия.

Настроение у Татаева, несмотря на сосредоточенный и сдержанный вид, было отменным — какое-то странное предчувствие свободы, дарованное после года заточения в учебном лагере и то, что он снова шел по узким горным тропам навстречу неизвестности, воодушевляло и радовало Гроссмейстера…

Да, сегодня он снова вспомнил о давнем прозвище. Вспомнил и основательно позабытый вкус победы. Впрочем, до победы ему еще было далеко — с тех пор, как диверсионная группа покинула учебно-тренировочную базу, за ним неотступно следовал один из маститых моджахедов. Не курсант-первогодок, а отъявленный головорез из числа людей Губаева. Тем не менее, приглядывал он за «объектом» крайне неловко, и выявить слежку особого труда не составило. Однако наличие соглядатая связывало бывшего офицера по рукам и ногам, а время поджимало — в голове колонны, где-то неподалеку от советника эмира, двигался чеченец с армейской радиостанцией, и дурные вести из стана Шахабова могли поступить с минуты на минуту. Посему начать Станислав решил непременно со своего «опекуна»…

Во время ближайшего привала опытный инструктор, зная насколько небольшие дозы алкоголя помогают организму при критических нагрузках, отвинтил крышечку фляги и картинно приложился к горлышку. Коньяк действительно оказался отменным. Облизнув губы, он взглянул на бойцов своей группы, расположившихся рядом — все они, включая присматривавшего за ним кавказца, с завистью косились на объемный сосуд.

— Ладно, по глотку, — смилостивился Сайдали.

Фляжка моментально пошла из рук в руки…

С декабря прошлого года Торбин изредка наведывался к лекарю учебной базы с жалобами на плохой сон. Средств тот в арсенале имел немного — первым делом предложил валерьянку, позже — таблетки снотворного. Сначала слабенькие, а потом, когда русский зачастил с однообразными визитами — весьма действенные. Спал капитан как убитый, снадобье же аккуратно складывал в целлофановый мешочек.