Моя Оборона! Лихие 90-е. Том 2 - Артём Март

более выгодных, как Михе казалось, условиях, наглый насос Петрушин только рассмеялся ему в лицо. И потому Михалыч считал, что отца прикончили именно на деньги Петрушина. Именно он был косвенно виноват в смерти Михи старшего. Конечно, не только он, и Михалыч собирался со временем отомстить каждому, кто был причастен. Даже водителю, который вез Миху в гаражи, чтобы замочить. Михалыч считал, что начать с Петрушина — отличный вариант, который нельзя упустить.

Семерка Жигулей же, следовала почти у самого конца свадебного кортежа. Там, в недорогом четвертом Аккорде, ехал Сидоренко — начальник разрешительной системы лицензирования, который, в свое время, не захотел иметь никаких дел с Михалычем, когда тот пытался получить лицензию охранного предприятия, чтобы его люди свободно могли приобретать и носить оружие. Эта сука даже от взятки отказалась, тем самым создав Михалычу дополнительных проблем. Михалыч не любил, когда ему создавали дополнительные проблемы, и привык решать их тем, что убирал человека, создавшего проблему. Нет человека — нет проблемы.

— Ну че, Федя, — крикнул он своему бойцу, сидевшему на заднем, прямо за ним, с автоматом, — щас поравняемся и гасим. Понял?

— Ага! — Отозвался тот.

Михалыч принялся опускать стекло своего окошка. То же самое сделал и Федя. В машине тут же зашумел ветер, стал трепать волосы братков, сидевших внутри.

Мерседес приближался. Кортеж медленно плыл слева, ряженые в ленточки машины, оставались позади. Когда Михалыч поравнялся с Вольво, Харя положил ему на колени автомат.

Михалыч дал газу, и двигатель Девятки зарычал на тон выше. Ветер зашумел сильнее, пробирая всех холодом ранней южной весны. Главарь бандитов включил четвертую скорость.

— Держи руль, Харя! — Сказал он, перекрикивая ветер. — Сейчас начнется мочилово!

Браток схватился за баранку, стал подруливать, удерживая машину на дороге. Михалыч же, взялся за автомат, положил короткий ствол АКС-74у на торец окошка.

* * *

— Сука! — Выругался Алексовец и еще добавил матом.

— Че? Че такое? — Обернулся начальник ГАИ.

Его перепуганный подчиненный заглянул в зеркало заднего вида, попытался хоть что-то рассмотреть. Я увидел его очумевшие от страха глаза.

— Давай в правый ряд! Перекроем им дорогу! — Закричал я.

— Че? Пацан, ты че? — Обернулся ко мне главный гаишник.

— Давай, — холодно сказал Худяков, — они хотят расстрелять кортеж!

— Ну тогда расстреляют нас!

— А ты держи голову ниже, — сказал я гаишнику, потом бросил строгий взгляд на водителя. — В правый! Ни то много кто помрет!

— Прием, — схватил главный рацию, — у нас ЧП. Быстро! Кого-нибудь к перекрестку Ефремова-Калинина!

— У них автоматы! — Закричал Худяков, глядя через заднее стекло.

Не раздумывая, я выхватил из-за пояса наган, приоткрыл дверь прямо на ходу и открыл огонь. Револьвер слабо задергался в моих руках. Слыша выстрелы, главный страшно заматюкался. Перепуганный водитель дал руля в правый ряд, и Волга перестроилась.

Выстрел, еще выстрел, тугой спусковой крючок вращал барабан, разрешая наган. В лобовом стекле девятки образовалось несколько дыр, само оно пошло трещинами.

Их машина запетляла, все, кто сидел внутри, пригнули головы. Когда Волга бабахнула по тормозам, давая кортежу проехать вперед, я увидел, как замыкающая машина ГАИ тоже перестроилась, взяв тройку бандитских авто в капкан.

Волга замедлилась, и водитель девятки успел среагировать, приостановил ход своей машины. А вот Нива подстроиться под его скорость не успела. Идя слишком близко, она просто впечаталась в задницу Девятки, и ту выбросило с дороги на тротуар. Девятка пробила ограждение. Застыла на пешеходной части дороги.

Нива же, с потекшим радиатором осталась на дороге. Она остановилась, пар хлынул из-под капота. Под машиной росла лужа хлещущей из-под днища охлаждающей жидкости.

Жигули смогли среагировать быстрее и нырнули в первый попавшийся перекресток. С ревом двигателя машина унесла бандитов куда-то к Черемушкам.

Весь свадебный кортеж ушел вперед по намеченному пути и даже ускорился.

Замыкающая машина ГАИ стала не поодаль от Нивы, я увидел, как из нее выскочили несколько вооруженных гаишников. С ними был и Женя. Тогда все, кто был в Ниве, тоже повыскакивали наружу. Раздалась автоматная очередь, у ГАИшной пятерки тут же лопнули фара и лобовое стекло. Один из Гаишников упал, скошенный очередью. А потом все бандиты из Нивы, под прикрытием собственной стрельбы, бросились прочь от машины, пошли наутек дворами.

Водитель нашей машины выматерился и уже хотел было дать газу, но из девятки и по нам тоже открыли огонь.

— Вниз! Всем вниз! — Крикнул я.

Потом заднее стекло лопнуло под пулями, осколки посыпались в салон. Мы с Худяковым тут же залегли, за сидение. Водитель вскрикнул, когда пуля прошила спинку кресла и угодила в него. Не в силах вести, он довел машину до обочины и остановился.

— Ну! Гони! Чего ты⁈ — Закричал начальник.

— Подстрелили! Мля! — Ответил в панике водитель.

Когда я поднял голову, сквозь дыру в заднем стекле увидел, как Михалыч, вышедший из салона, выцеливает нашу машину из автомата, а остальные пытаются завести двигатель с толкача.

На миг, мы с Михалычем соприкоснулись взглядами. На его грубом лице мелькнуло узнавание, и он дал новую очередь. Я пригнул голову, пули ушли в широкий багажник Волги.

— Мля… не могу… — заныл водитель и открыл дверь.

Потом он вывалился из машины. За ним полез начальник ГАИ. Спустя пару секунд и он покинул салон.

— Падла, — прохрипел Худяков, закрывая голову. — Решили на ходу расстрелять, суки!

— Мы им помешали, — ответил я, прильнув щекой к спинке широкого заднего сидения.

Вдруг вновь зазвучала стрельба. Теперь звук был другой — работал пистолет. Выглянув, я увидел, как, прячась за пустой Нивой, Женя разряжает в девятку свою Беретту.

Девятка, покачиваясь и тарахтят, пытаясь запустить двигатель, катилась по тротуару. Когда вокруг толкающих ее бандосов защелкали пули, они тут же припали к земле. Только один Михалыч, примой, словно стрела, остался стоять. Он обернулся и дал очередь от бедра. Пули выбили из дороги осколки, ударили в дверь Нивы, прошив ее насквозь. Я видел, как Женя, прятавшийся за ней, грохнулся на дорогу.

— Сука… Нет… — прошипел я, стиснув зубы.

В этот момент мне на глаза просто упала пелена. Я вышел из машины и направил наган в Михалыча. Револьвер трижды выстрелил, на четвертый щелкнул, вхолостую прокрутив барабан. Михалыч, чьи бойцы уже завели машину, оглянулся на меня, когда одна из пуль угодила в кузов рядом с ним. В следующее мгновение он