Малая: Жизнь после тебя - Алайна Салах

Тупой еблан. Он ведь даже мысли не допускает, что я здесь не ради денег. Не зря мы никогда не могли найти общий язык. Все потому что он у нас разный.

— То есть теперь с тебя и взять нечего? — притворно удивляюсь я. — Ну тогда пиздуй на все четыре стороны, конечно.

Не знаю, успевает ли он поверить моему предложению, потому что уже в следующую секунду я спешу его разочаровать.

— С удовольствием вышиб бы тебе мозги, но я не получаю удовольствие от убийств. Поэтому просто измордую тебя до полусмерти, а потом отвезу к пацанам. Будешь до конца жизни якшаться с сявками вроде тех жмуриков. — Я киваю себе за спину.

— Так ты это ради нее, что-ли, пыхтишь? — Лицо Тайсона искажается неверием. — Ради дочери твари, из-за которого твоего отца подорвали? И столько наших пацанов полегло? Неужто так сладко подмахнула?

Перед глазами опускается красная пелена, в ушах ревет. Он себя праведным мстителем возомнил? Она же умереть могла из-за него, суки.

— Я тебя убью, нахер, — обещаю я.

Страх, исказивший лицо Тайсона, делает его похожим на загнанного зверя. Подхватив с пола кухонный нож, которым взламывал замок, он направляет его на меня.

Можно просто бы его застрелить. Бах — и готово! Но выпускать пулю в человека, по факту безоружного — не по понятиям. Не-справедливо.

— Убери, — говорю. — Либо по-честному, без оружия давай, либо через секунду к своим уркам ляжешь.

Взгляд Тайсона панически мечется, рука с ножом медленно опускается. Жить ему все еще хочется, пусть даже и конченной сявкой. Врукопашную я легко его уложу. Я-то в отличие от него не растерял форму.

— Убери нож, говорю! — рявкаю я для острастки. — Быстрее!

И через пару-тройку секунд он бы бросил, если бы вдруг не произошло то, чего мы оба не ожидаем. Дверь позади Тайсона с оглушительным грохотом бьется в стену и на пороге появляется запыхавшийся Змееныш с битой в руке.

Я громко матерюсь. Блядь, да что за тупица.

Все происходит стремительно быстро. Сориентировавшись, Тайсон ногой биту у пиздюка, и, перехватив его шею, приставляет к ней лезвие.

— Убью на хер! — лает он, брызгая слюной. — Сейчас же забирай Шамана с этой припадочной и съебывайтесь!

— Убивай, мне по хуй, — чеканю я, стараясь не смотреть на побелевшее от ужаса лицо змееныша. — Только имей в виду, что потом я тебя ногами забью, а то что останется отвезу Аспиду. Ты его методы помнишь. Будешь свои яйца по кусочкам глотать на глазах у толпы.

— Мне терять нечего. — Он истерично ржет. — После того как эта сучка меня с баблом подставила. Все планы пошли к херам… — Он надавливает на лезвие.

Пиздюк протяжно взвизгивает — по его шее течет кровь. Внутри противно сводит. Напуган он до усрачки. Глаза мокрые и красные, губы трясутся.

Щелкнув предохранителем, я наставляю пистолет на Тайсона. Блядь… Змееныш слишком долговязый — велик риск и ему пробить башку.

Тайсон, зная это, издевательски ржет. Он никогда мне не нравился, но таким мерзким я, пожалуй, его не видел. Кажется, действительно свихнулся на почве провала с бабками и страха за свою никчемную жизнь, если ведет себя как маньяк из фильма.

Отпустить его со змеенышем в заложниках? Не вариант. Пацану он наверняка выбьет мозги, а сам надолго заляжет на дно. На его поиски может уйти время, что меня не устраивает. Поквитаться с ним я намерен прямо сейчас.

Сделав ставку, на неожиданность и скорость, я отбрасываю ствол и пулей лечу к Тайсону. При нависшей угрозе он выберет защищать себя, а не резать кому-то горло. Чтобы выбрать второе, нужен особый навык.

Повалив парочку на пол, я пытаюсь отпихнуть пиздюка в сторону, чтобы добраться до Тайсона, но его словно приклеили. Только сопит и громко стонет. Кажется, наше столкновение сломало ему ребра.

— Ползи, блядь, отсюда, — хриплю я, пытаясь перехватить руку, норовящую засадить в него нож.

— Больно… — раздается жалобное бормотание. — Я пошевелиться не могу.

Пригвоздив запястье Тайсона к полу, я приподнимаюсь на коленях, чтобы выпустить пиздюка. Но какой там. Гнида жмет его ногами, используя как живой щит. Без шансов. Со сломанными ребрами змеенышу просто так не выбраться.

В сотый раз выматерившись, я пытаюсь выбить у Тайсона нож, но безрезультатно. Он держит слишком крепко, а я нахожусь в слишком неудобном позиции. Прокладка в виде Родиона все портит и нужно срочно от нее избавляться. На этот маневр есть несколько секунд, не больше.

Выпустив запястье Тайсона, я хватаю за грудки пиздюка и резко откатываюсь в сторону. С протяжным воем он шмякается об пол. Сломанных ребер в этот момент у него вероятно стало больше. ничего, до свадьбы заживет.

— Дуй отсюда! — рявкаю я, вскакивая. — Быстро.

Тайсон тоже успевает подняться. Я бросаюсь к нему. Левая половина груди вспыхивает, словно ее откатили кипятком, становится невыносимо дышать. Зрение стремительно падает, голова плывет. С-с-сука. Он успел раньше меня.

Я вслепую нащупываю рукоятку ножа, торчащую под ключицей. Неудачное место для ранения. Я бы сказал, херовое.

Успеть, успеть… — оживает в голове недавний речитатив, дополненный новыми обстоятельствами. — Нужно успеть, пока не отключился.

Свободной рукой надавив на подбородок Тайсона, я выдергиваю лезвие. Грудь заливает горячим, тошнотворно пахнет металлом. Стараясь не думать о том, что это моя кровь, я замахиваюсь. Мне нужна сонная артерия… Так, чтобы наверняка. Второго шанса на удар, скорее всего, уже не будет.

62

Меня будит стойкий запах медикаментов и свет, бьющий в глаза. Взгляд заторможенно скользит по бледно-зеленым стенам и растерянно замирает на стойке капельницы. Трубка от нее подведена к моей вене.

Воспоминания болезненным залпом вспыхивают в сознании. Заплесневевший бревенчатый дом, промятый диван, мерзкое рябое лицо, осколки… Кровь, заливающая пол… Грохот двери, сорванной с петель, Север… Незнакомые люди, носилки… Забытье.

Я разглядываю пластиковый потолок, чувствуя, как по щекам текут слезы. Я побывала в самом настоящем аду, но выжила. Кровать подо мной — это больничная койка, значит, я в безопасности. Север меня спас. Снова.

Моя попытка сесть не увенчивается успехом. Игла от капельницы больно вонзается в вену, а вторая рука плотно перевязана и опереться на нее невозможно. Я смотрю на закрытую дверь в беспомощности. Кнопка вызова находится слишком высоко, так что выход один — кричать.

— Кто-нибудь! — приглушенным шипением выходит из легких.

Откашлявшись, я пробую снова. Губы сухие и во рту тоже сухо. Жутко хочется пить.

— Кто-нибудь! Подойдите, пожалуйста!

Из-за двери доносится шум, сменяемый звуком торопливых шагов.

— Очнулась! Ансеменовна! — Выкрикивает появившаяся на пороге девушка в