Игорь Рябов - Пуля уже в пути

«Вадик! Извини, что исчезла не прощаясь. Не волнуйся, так нужно. Игорек потом все тебе объяснит. Оксана».

И чуть ниже основного текста стояла приписка, не советующая нам с ним напиваться вдрызг при встрече. Иначе она обидится.

Я прочитал послание еще раз. Потом еще, но так ничего и не понял. Почерк явно Оксанкин, оригинальный, с завитушками и колечками, а буква «т» словно топором вырублена и сильно отличается по стилю от всех других. Она именно так и писала. Если предположить, что эта писулька подделана, то очень искусно. Но после того, как за мной стала гоняться чуть ли не вся мировая мафия вкупе с родной милицией и регулярной армией, стоило ли удивляться такой возможности. Осталось только, чтобы Интерпол подключился и внешняя разведка Гвинеи-Бисау. Тогда полный комплект будет.

— И что тебе нужно объяснить? — поинтересовался я, выронив записку из рук.

Она легко спланировала на пол. Вадик, будто его в чем-то обвиняли, произнес тихо:

— Не знаю, Филин.

— Вот и я не знаю и ничего не понимаю.

Вадик придвинул табурет и, грузно опустившись на него, сцепил ладони в замок. Водрузив их на стол, он дважды несильно, но с ожесточением пристукнул по столешнице и принялся сокрушаться:

— Так я и знал! Как чувствовал, что не надо было оставлять ее одну.

— И что, сиделку бы нанял? — Я оперся подбородком на руку. — Или в камеру хранения сдал бы?

— Зачем? — возмутился друг и пригладил стоящие торчком волосы. — Надо было ее с собой на работу брать. Находилась бы все время на виду…

— Ты бы ее еще у вас на телевидении в прямом эфире показал. Вот тогда я точно не удивился бы, что она потом исчезла в неизвестном направлении. А тебя какой-нибудь лихач на грузовике случайно сбил бы вечерком. И растворился в темноте.

Вадим призадумался и выдал после непродолжительного молчания:

— Что, Гоша, все так серьезно, как ты говоришь? Или преувеличиваешь для красного словца?

— Серьезнее некуда. Я вообще удивляюсь, что мы с тобой сидим и мирно беседуем. А по всем правилам развернувшейся игры давно пора бы отстреливаться от пикирующих бомбардировщиков. Помнишь сумму, из-за которой нас недавно едва на фарш не пустили местные отморозки?

— Такое забудешь! — Вадим почесал под широкой футболкой простреленную грудь. — На всю жизнь шрамы и непередаваемые ощущения остались.

— А ставки теперь увеличились раз в десять, если не ошибаюсь. — Я закурил, и Сысоев подтолкнул мне пепельницу. — И что самое увлекательное в происходящем шоу, такие суммы не предел, а только начало игры. Лотто-миллиард, ерш твою медь!

Вадим изумленно присвистнул.

— И ты до сих пор живой?

— Живой совершенно случайно.

— И что ты намереваешься предпринять, друган? — озабоченно поинтересовался Сысоев.

— Займусь любимым видом спорта. Прыжки в сторону и бег трусцой по закоулкам до полной деморализации противника. Измотаю их непосильными тяготами ловли блох. Знаешь, почему они хоть и мелкие, но живучие?

— Догадываюсь, — Вадик широко улыбнулся. — Прыгают высоко и далеко.

— И не только это, — согласился я, затушив окурок в пепельнице. — Если к ним приглядеться, то они скачут совсем не туда, где их ждут.

— Может быть, тебе помощь требуется? Ты же знаешь, я всегда…

— Нет уж, спасибочки! — отказался я, прихлопнув для пущего эффекта ладонью по столешнице. — Мне вполне достаточно одного раза, когда ты взялся помогать. Тебя, если не забыл еще, врачи замучились с того света выцарапывать. А мою «Вольво» превратили в сито. А помочь мне сейчас могла бы только рота морской пехоты. А так или сам управлюсь, или не управлюсь, жизнь покажет.

Вадим огорченно посмотрел на меня, наклонив набок голову, как будто я отнял у него любимую игрушку. Но я твердо отрезал:

— Ты для меня живой куда приятнее выглядишь. Так что и не думай сунуть свой длинный журналистский нос в это мерзкое дело. Твоя забота — сюжеты о пьяных драках снимать, вот и занимайся этим. Народ требует водки и кровавых жертвоприношений. Их больше ничего не интересует. Разве что порнуха еще, да и то не всех. Одним словом, будем считать тебя, Вадик, резервом Верховного Главнокомандующего.

Я, прищурившись, оценил его крепкую фигуру. А затем махнул рукой и сказал:

— А вообще-то твоя помощь как нельзя кстати. Жрать давай и полстакана водки. Надеюсь, запасы еще не иссякли?

— Мой родник не пересыхает. — Вадим поднялся с табурета и открыл холодильник. — Могу предложить пельмени, или быстренько яичницу с ветчиной сварганим. — Он выставил на стол запотевшую бутылку водки и достал два граненых стакана.

Из них мы обычно и пили.

— И то и другое. — Я откупорил бутылку, свернув ей жестяную голову.

Разлив водку по половине стакана на брата, я поднял свой и, посмотрев в глаза Вадиму, печально произнес:

— Давай, друг, выпьем за Галинку. Пусть земля ей будет пухом.

Вадик кивнул головой и молча опрокинул в себя огненную жидкость. Закусив, мы повторили процедуру, на этот раз подняв тост за госпожу удачу, чтобы не поворачивалась к нам задом. После этого я перевернул пустой стакан вверх дном и сказал:

— На этом я заканчиваю. Ксюшка просила не напиваться.

И на глазах сразу же навернулись слезы. Но я сдержался и, стараясь скрыть их, низко наклонился над тарелкой с пельменями. Только Вадима не обманешь, как-никак друг.

— Не переживай, Гоги-джан, будем надеяться, что с ней ничего плохого не случится.

— Будем. — Я поднялся и направился в прихожую. — Ну, мне пора двигать.

— Может, останешься? Выспишься, а с утра пустишься на поиски.

— Нет, Вадик. Чует мое сердце, нельзя мне на одном месте задерживаться. Пойду я.

— Тебе виднее, — грустно сказал Сысоев и проводил меня до лифта. — Если понадоблюсь вдруг, звони на работу. Телефон ты знаешь.

— Тебе пора бы уже сотовый завести. — Я махнул на прощание рукой, и створки лифта стали закрываться.

— С такой зарплатой только вшей можно завести, и то с голодухи разбегутся.

Он хотел еще что-то добавить, но дверь уже закрылась, и кабина стала медленно опускаться вниз.

Выйдя из подъезда, я закурил и в раздумье остановился, не зная, с чего начать. В кармане лежали полтысячи «деревянных», заботливо сунутых Вадимом на всякий пожарный, как он выразился. Оторвал от своих скромных запасов. В голове слегка шумело от выпитого. Наметив примерный план действий, я не спеша направился к ближайшей станции метро.

Морозный воздух приятно охлаждал разгоряченную голову и отрезвлял на глазах. А легкий ветерок норовил забраться под пальто. Свежий снежок поскрипывал под ногами. Я засунул руку в карман и ощутил приятное прикосновение к ладони ребристой рукоятки пистолета.

Почти дойдя до спуска в чрево метрополитена, я неожиданно передумал и свернул в сторону выстроившихся в длинный ряд магазинов. До их закрытия оставалось еще полчаса.

Я зашел сперва в продуктовый магазин, а затем в следующий, торгующий запчастями для иномарок. Так и не поняв, что же мне здесь надо, я просто поглазел на витрины и вышел обратно на свежий воздух. Остановившись на крыльце, достал сигарету и закурил, прикрывая огонек зажигалки рукой от ветра.

Потом решительно направился на противоположную сторону улицы, перебегая перед близко идущими машинами. Какой-то нервный тип высунулся в открытое окошко «жигуленка» и прокричал нецензурную фразу мне вслед.

Приблизившись к углу одной из стоящих в ряд панельных пятиэтажек, я задрал вверх голову и несколько секунд вглядывался в светящиеся окна. А затем быстро свернул в проход между домами и, обогнув хрущевку с торца, скрылся в крайнем подъезде.

Прием этот описан в детективной литературе. И хотя все о нем прекрасно знают, каждый раз какой-нибудь незадачливый преследователь попадается на крючок.

Я замер в темном тамбуре, прижавшись спиной к холодной стене. В левой руке сжимая «Макаров», правую приготовил для нанесения удара. Лишь бы не зашла в подъезд, случайно опередив ожидаемого, какая-нибудь старушонка или невинный мужик, возвращающийся с работы.

Этого типа я срисовал, еще удаляясь от Вадькиного дома в сторону метро. Я был почти уверен в подобном ходе событий. По-другому и не могло быть в сценарии примитивного боевичка. И, решив проверить, не является ли мое открытие случайностью, я стал бродить по магазинам. Единственное, что мне могло бы там понадобиться, так это запасная обойма к пистолету. Но, к сожалению, у нас не штат Техас, и подобного товара не сыщешь в свободной продаже.

Фигура в черной вязаной шапочке и светло-серой неприметной «аляске» ненавязчиво держалась в стороне, не проявляя активности. Но и с горизонта не исчезала. А совсем уж в отдалении, на обочине проспекта, притормозила черная «Волга», но никто из нее не вышел, да и садиться внутрь не собирался. Все это я узрел цепким взглядом ночной птицы, вышедшей поохотиться на мышек, пока прикуривал/на крыльце. Вот и решил я их понервировать, перебегая перед близко идущим потоком машин. А затем юркнул в первый попавшийся подъезд, разыграв немую сцену с разглядыванием окон. С таким же успехом можно было зайти и в любой другой дом.