Виктор Степанычев - Жара

Вряд ли черные ребята из «Кадиллака» имели цель остановить Веклемишева. Если бы таковая была, не он бы крушил чужую машину, а они первыми напали на него. Вероятно, парням была поставлена задача следить за домом Никитина и его матерью. Не воины они, что и показала схватка, но соглядатаи.

То, что юнцы связаны с теми, кто организовал нападение на Гарольда, Вадим был уверен едва ли не на сто процентов. Исходя из такого расклада, можно было не сомневаться, что ему очень скоро придется столкнуться с организаторами избиения Никитина. И даже если они непосредственно не контактировали с Халифом, цепочка от этих людей ведет к его подельникам или к тем, кто прикрывает Мадаева и не хочет, чтобы всплыли подробности его пребывания в ЮАР. А из этого следует, что они рано или поздно встанут на пути нового действующего лица.

Именно поэтому Веклемишев решил, что лучший способ для знакомства — крутое противодействие хамскому действию, и ввязался в драку. Опрометчиво он поступил? Возможно. Однако, что должно было случиться позже, случится раньше. И сомнений в том не возникало. Достаточно было взглянуть на водителя разбитого «Кадиллака», а точнее, на мобильный телефон у его уха. Вадиму было хорошо видно, чем тот занимается за треснутым лобовым стеклом. Сигнал бедствия пошел в эфир…

Оба поверженных юнца стали проявлять признаки жизни: один жалобно застонал, второй — пошевелился и закряхтел. Ну что же, парни живы и почти здоровы, информация о белом беспредельщике отправилась по нужному адресу, следовательно, ближайшие цели достигнуты. Пора двигаться, куда они и собирались, — в клинику к Никитину.

Глава 6. Великий и ужасный и другие

На удивление, Анастасия Александровна достаточно спокойно, если не сказать — правильно, восприняла произошедшее. Веклемишев ожидал худшего: может, не истерики и не слез, но крайнего испуга обязательно. А в результате получил вполне интеллигентную отповедь с печальным оттенком фатализма.

— Они, вероятно, заслуживали того, что получили, — почти одобрительно покачала головой старушка, но тут же поджала сухонькие губы. — Однако это так печально…

В отличие от приятной во всех отношениях Анастасии Александровны, Джонни находился в состоянии шока и крайнего отчаяния. Он сидел с застывшим взглядом, судорожно сжимая пальцами потертое рулевое колесо. Его иссиня-черная кожа будто бы слиняла, стала отсвечивать серым оттенком. Надо полагать, таким образом проступила бледность на лице зулусского парня.

— Поехали, Джонни, — скомандовал ему Веклемишев, на что получил неожиданное заявление.

— Вы труп, сэр! — Голос таксиста дрожал и срывался. — И я тоже!..

— Не делай трагического лица, Джонни, тебе это не идет, — ухмыльнулся Вадим. — Ну, ладно, я труп, ты-то здесь при чем?

— Вы не знаете Мамба-Шаку, — таксист перешел на шепот. — Это страшный человек!

— Приходи-ка в себя, милый мальчик, и вези нас, куда тебе приказали, иначе труп в этой машине образуется раньше, чем ты думаешь, — стараясь придать голосу зловещий оттенок, посоветовал таксисту Веклемишев. — А по дороге поведаешь мне об этом великом и ужасном Мамба-Шаку.

Джонни обреченно посмотрел на Веклемишева и, помедлив секунду, повернул ключ в замке зажигания.

— Мамба-Шаку — великий зулус! — торжественно заявил таксист, трогая машину с места. — Он непобедимый и бесстрашный боец. Никто не может устоять против него на ринге. Шаку родился в бедной семье, испытал унижения, нищету и голод…

— Экскурсы в историю меня не интересуют, — поторопил таксиста Вадим. — Сколько ему лет? Чем он занимается в настоящее время? Все еще бьется на ринге?

— У Мамба-Шаку много людей, — расплывчато сообщил Джонни. — Половина Йоханнесбурга платит ему дань.

— Понятно, основное занятие Мамбы — разбой и рэкет, — грустно констатировал Веклемишев. — Кто бы сомневался!

— Ему много лет — наверное, сорок, — глубокомысленно заявил таксист. — Но Шаку силен, как лев, и мудр, как змея, имя которой он носит.

— Совсем старый, — иронически хмыкнул Веклемишев. — Скоро меня догонит. Но боец! И это радует! Еще что можешь сообщить о мудрой и непобедимой мамбе?

— Шаку везде и нигде, — торжественно выдал Джонни и замолчал. — Его люди бесстрашны и злы.

— Так и есть! — подтвердил Вадим. — Злы и бестолковы. И большая у него шайка, в смысле преступное сообщество?

— Этого никто не знает, — качнул головой Джонни и продолжил перечисление добродетелей бандюгана: — Мамба-Шаку справедлив. А еще он добр к бедным и убогим…

— Робин Гуд, твою налево, любер йоханнесбургского разлива, — по-русски охарактеризовал героя Веклемишев, за что и заработал неодобрительный взгляд Анастасии Александровны.

— А как ты, Джонни, узнал, что в «Кадиллаке» люди Мамба-Шаку?

— По насечкам на руках. Только у них такой рисунок: вверху насечка раздваивается, будто язык у змеи, ниже треугольник — ее голова, три продольные насечки — тело, и еще одна раздвоенная насечка — два хвоста мамбы.

Вадим имел представление, что у многих чернокожих племен насечки на коже заменяют татуировку. И он действительно видел во время схватки какие-то рубцы на предплечье у того парня, что был вооружен бейсбольной битой, но не придал им значения. А вот Джонни, похоже, хорошо разбирается во всей этой чертовщине.

— Что ты еще можешь мне поведать о мудром и могущественном Мамба-Шаку? — спросил Веклемишев.

— Зулусы гордятся, что в их жилах течет одна с Шакой кровь, — торжественно заявил таксист и замолк, глядя на дорогу.

— Это все? — поинтересовался Вадим и после утвердительного кивка таксиста, больше похожего на поклон, мысленно подвел итог: «Прямо скажем, не густо. Что имеем в дебете? Если отбросить сказания и легенды зулусского народа, получается, что сорокалетний авторитет-беспредельщик местных кровей с шайкой безбашенных юнцов крышует половину Йоханнесбурга.

А в кредите? Я встал на пути Мамба-Шаку. Ну что же, влип ты, Викинг, по самое не балуй. Одно радует, что многие хотели добраться до твоего скальпа, да не вышло у них. Хотя, как знать, чего не получилось у профессионалов, может выйти у бандита. Да и есть во всем этом нехорошем раскладе маленький такой нюанс из предыдущей жизни… Авантюра, конечно, но вдруг и выстрелит! Тем более что в бой уже ввязался! Попала собака в колесо, пищи, но бежи…»

За время беседы Веклемишева с Джонни приятная во всех отношениях Анастасия Александровна молчала. Вадим так и не понял, знает она английский язык или нет. В принципе это не имело никакого значения, да и вряд ли пожилую женщину интересовала личность Мамба-Шаку. Ее наверняка более заботило здоровье собственного сына.

Так в молчании они добрались до частной клиники, в которой лежал избитый черными молодчиками Никитин.

К трехэтажному зданию современной постройки такси подкатило, описав большой полукруг по дугообразному подъезду. Правда, двигаться пришлось с остановками. Въезд на радиальную дорожку был перекрыт шлагбаумом, который охранял рослый негр, а недалеко от главного входа у металлической переносной решетки был выставлен пост в составе двух внушительного вида секьюрити. Если первый охранник был вооружен лишь переговорным устройством, вторые имели под пиджаками в наплечных кобурах нечто более солидное и вызывающее уважение.

Их пропустили без каких-либо проблем и задержек. Анастасия Александровна служила для них живым пропуском. Собственно, и Веклемишев со своим белым лицом не вызвал у стражей особого беспокойства. Более их заинтересовал чернокожий таксист, но и к нему вопросов не последовало, охранников удовлетворила карточка-визитка Джонни с его фотографией, закрепленная на приборной панели автомобиля.

Меры безопасности, судя по окружающему пейзажу, были предприняты не напрасно. Веклемишев без труда «срисовал» две потрепанные легковушки на въезде и выезде с шоссе на радиальную дорожку, ведущую к больнице. В одной сидели двое, в другой — трое субъектов до боли в кулаках знакомого облика. Контингент в полном соответствии с экипажем «Кадиллака»: черная молодежь, нахально глазеющая на подъезжающие машины. Похоже, Мамба-Шаку тесно окружил своим вниманием и людьми Гарольда Никитина.

Удивляло, что местная полиция не уделяет должного рвения по отношению к юнцам, демонстрирующим свою безнаказанность.

Прецедент налицо, подозреваемые — вот они. А хотя чему удивляться? Без сомнения, эти парни не причастны к избиению Никитина, и полицейские догадываются об этом, как и о том, что увечья Гарольду нанесли люди Мамба-Шаку. Но в нормальной демократической стране арестовывать по одному лишь подозрению не принято, хотя и бывают исключения. Поэтому без веских улик хватать черных пацанов не будут. Стоят, и пусть стоят.