Русские боги - Казаков Дмитрий Львович

Жалость и омерзение вернулись, и Игорь невольно ускорил шаг.

Подошли к воротам, один из охранников вышел из будки.

– Все в порядке? – спросил он.

– В полном, – ответил молодой врач. – Всего хорошего.

– Что вы с ним сделали? – спросил Игорь, когда они прошли шлагбаум и двинулись к такси.

– Слегка оглушили, чтобы не услышал лишнего, – ответил Иван.

– Ну, как сходили? – поинтересовался таксист, куривший около машины.

– Нормально, – сказал Олег. – Заводи мотор, батя. Поедем обратно, на вокзал, и как можно быстрее. Во сколько московский поезд уходит?

– В четырнадцать сорок. Еще успеем.

Забрались в машину, и «десятка» покатила обратно. В этот раз Игорь не спал и смог рассмотреть Донецк получше. Но тот его не особенно впечатлил – большой город, шумный и пыльный, лишь терриконы, торчавшие тут и там, как-то разнообразили пейзаж, вносили в него нотку сюрреализма.

Забиравшееся выше солнце припекало все сильнее, от нагретого асфальта поднимались потоки воздуха. Выхлопы автомобилей казались раскаленными, а ветер приносил не прохладу, а бензиновый чад.

Доехали до вокзала, вошли в его здание, где было немного свежее.

– Так, я за билетами, – сказал Олег.

– А Сергей за продуктами, – добавил Игорь.

– Нет, не пойду, – лениво отозвался тот. – Слишком жарко. В такую погоду хорошо на речке сидеть где-нибудь, с удочкой… – голубые глаза сделались мечтательными, – так, чтобы ушица на костре поспевала… Когда я последний раз так отдыхал? Не помню, не помню ничего…

Игорь вздрогнул, посреди жаркого летнего дня неведомо откуда повеяло холодом.

Олег вернулся от кассы быстро, раздал билеты.

– Взял купейные. До поезда два часа, – сказал он. – Можно пойти в то же кафе, а можно – в зал ожидания.

– В кафе? – Сергей поморщился. – Нет, лучше в зал.

Два часа до поезда провели в деревянных и очень удобных креслах. Игорь читал взятые у Олега мемуары Гудериана, сам Олег мусолил Никитина. Сергей пил пиво и пялился по сторонам, а Иван листал купленную в киоске газету «Салон Дона и Баса» и сердито вздыхал.

В половине третьего по местному времени прошли на перрон, где ждали вагоны с надписью «Донбасс» на боку.

– Я и при жизни много на них ездил, и сейчас. – Сергей глянул на Олега с веселым прищуром. – А вот ты как же?

– На коне было бы привычнее, но на этом – быстрее.

Забрались в вагон, прошли в купе, оказавшееся самым последним, возле туалета. Распихали сумки по полкам, и, едва устроились, поезд тронулся. Качнулись занавески на окне, что-то задребезжало в коридоре.

Проводница проверила билеты, раздала пакеты с бельем.

– Может быть, музыку послушаем? – предложил Иван. – А то как-то скучно в тишине. Если мой «Самсунг» на полную громкость включить, то тут стенки затрясутся. Давай?

– Опять «Рамштайн»? – поморщился Сергей.

– Есть еще «Кноркатор», «Деаф Апокалипсис Райдер», «Эденбридж»…

– Хрен редьки не слаще, – проворчал Олег. – Почему ты, православный вроде бы, любишь такую музыку? Ее же сплошь сатанисты играют.

Иван ничего не ответил, только раздул ноздри и мрачно засопел, а потом и вовсе полез на верхнюю полку. Вскоре оттуда донесся равномерный храп. Олег забрался на свою, взялся за книжку, Игорь принялся домучивать Гудериана. Сергей сходил покурить, а вернувшись, заявил:

– Скучные вы все. Пойду, посмотрю, как в нашем вагоне обстоят дела с женским полом.

– Иди, – ответил Олег, не отрываясь от книги.

Сергей ушел.

Поезд мчался на север, постукивали на шпалах колеса, вагон заметно покачивало. Наверху храпел и возился Иван, а Игорь продолжал читать воспоминания генерала, чьи танки едва не дошли до Москвы. Виной провала, по мнению Гудериана, был дикий мороз, из-за которого замерзала смазка, безумная стойкость русских и слишком быстрые темпы наступления.

Коммуникации растягивались, тыл не поспевал за войсками, а что толку от танка, если он не может ездить и ему нечем стрелять?

Иван вскоре перестал храпеть. Судя по приглушенному рокоту, включил-таки музыку на телефоне, но присоединил наушники. Сергей пришел через час, мрачный и насупленный.

Уселся на койку напротив Игоря и сказал:

– Что за жизнь? Прошел три вагона и был четыре раза послан. Говорят, что мужчины измельчали. А все неправда. На самом деле женщины измельчали. Нельзя же сразу по роже? Может, в карты поиграем?

– А у тебя есть? – спросил Олег.

– Найду.

Карты у Сергея оказались не простые, а эротические. Дамы выставляли напоказ прелести, при виде которых застрелилась бы Памела Андерсон, короли женского пола щеголяли в одних коронах, а валеты были представлены в виде нимфеток, страстно кусавших собственные пальцы.

С верхней полки спустился Иван, и они засели играть в козла.

Игорь сел в пару с Олегом. Тот играл спокойно, только хмурился при неудачном ходе партнера. Сам тонко чувствовал, когда нужно скинуть, а когда бить, и поэтому они чаще выигрывали.

Сергей не стеснялся проявлять эмоции. Он ругался, божился и азартно шлепал картами по столу. Радостно вскрикивал, когда удавалось взять большую взятку, и зло сжимал кулаки в случае проигрыша. Иван думал над каждым ходом, подозрительно и свирепо вглядывался в лица соперников. Неудача в партии заставляла его сердиться, и бритая голова покрывалась тогда капельками пота.

А однажды, когда Игорь шамком поймал шамку Сергея, Иван едва не бросился на него с кулаками:

– Что ты делаешь, пес?! Злобесный дурак! Ты что, не понял, почему я тебе мигаю?

– А вдруг у тебя нервный тик? – защищался Сергей. – Сам же сказал, что при твоей профессии нужно молоко за вредность давать.

– Кто?! Я?!

Только вмешательство Олега позволило погасить конфликт.

– Ух, давненько я такого удовольствия не получал, – сказал Сергей, когда они сыграли еще четыре кона. – Только надоело, да и есть хочется. Может быть, пойдем в вагон-ресторан?

– Давай. Надо только будет дверь запереть, – проговорил Олег, – не хотелось бы, чтобы какой-нибудь шустрый вор покопался в наших вещах.

Вышли в коридор, он потянул за ручку, и дверь купе закрылась. А затем сделал какое-то странное движение, и мир вокруг Игоря вновь начал вращение, как тогда, на центральной площади Харькова. Но на этот раз все закончилось мгновенно, лишь успел ощутить приближение тошноты.

– Вот и все. Пошли, – сказал Олег.

Миновали два вагона и три тамбура между ними. Прошли мимо кухни, барной стойки, из-за которой настороженно глянула чернявая девица, и уселись за свободный столик.

Народу в ресторане было немного – два молодых парня, крепких и жилистых, мужик в костюме, по виду – бизнесмен, и юноша с девушкой, не отрывавшие друг от друга сияющих глаз.

Подошла та же девица, положила на стол четыре кожаные папки.

– Добрый день. Выбирайте, – сказала она и собралась уходить.

– Подожди, красавица, – остановил ее Сергей. – Принеси для начала водочки грамм триста и рыбки какой-нибудь закусить.

– Хорошо.

Официантка ушла, а Олег проворчал с неудовольствием:

– Прах и пепел, ты слишком много пьешь.

– Да ладно. – Сергей скривился, махнул рукой. – Пойми, я не могу без этого обходиться, как ты без мордобоя, а он, – он кивнул в сторону сидевшего рядом Ивана, – без тиранства. Или ты забыл, что у таких, как мы, цирроза не бывает?

– Помню. Но вот рука может дрогнуть в нужный момент.

– Да оставь ты, – и Сергей раздраженно дернул головой.

Девушка принесла графинчик с водкой, рюмки. Поставила на стол тарелочку, где блестели ломти розовой рыбы, лежали черные, точно загорелые маслины, кружки лимона. Положила четыре комплекта завернутых в салфетки ножей и вилок.

Когда приняла заказ и ушла, Сергей взялся за графинчик и сказал:

– Ну, давай по одной. За успех нашего безнадежного дела. Ведь вы не заставите меня пить одного?

– Не заставим, – кивнул Иван, отодвинул рюмку и взял со специальной подставки у окна стакан для сока. – Наливай. До половины. Видит господь, рюмками воробья причащать, стаканами кума угощать.