Сердце волка - Андрей Михайлович Дышев

наверное, вышла бы замуж. Но вся беда в том, что мы с тобой… что наши отношения зашли в тупик. Семьи мы не создали. А друзьями мужчина и женщина могут оставаться недолгое время. Потом они либо муж и жена, либо никто.

– Ну, ответь мне! – взволнованно произнес я. – Что нам не хватало для семьи? Дом, машина, деньги – все есть. Чего тебе надо еще?

Анна закачала головой и закрыла лицо ладонями.

– Не спрашивай! Я, наверное, дура. Я не могу понять, почему так происходит, но когда я вспоминаю Дикий остров, куда мы выползли после взрыва яхты, и нашу пещеру, и чай из еловых иголок, который ты заварил в консервной банке, и ощущение приближающейся опасности, то… то готова отдать все на свете, чтобы вернуться туда снова.

– Ты, действительно, дура, – ответил я сухо, поднимаясь с колена.

– Ну вот, видишь, – усмехнулась Анна. – Ты, наконец, разобрался во мне.

– Разобрался! – сдавленно выкрикнул я, швыряя круглую гальку в море, словно пытался избавиться от невыносимой досады. – Я всю свою жизнь связал с тобой, а ты все ломаешь!

– Ну не могу я, не могу! – взмолилась Анна. – Мне твоя гостиница – все равно, что пожизненный вдовий платок.

– Это не моя, а наша гостиница, – поправил я. – Мы ее строили вдвоем.

– Закрой-ка ты ее на большой замок, – после долгого молчания сказала Анна, – и приходи к нам.

– И будем нырять за рапанами?

– Мы будем искать клады. Это намного интереснее, чем пресмыкаться перед клиентами по европейскому стандарту.

Я чуть не рассмеялся.

– Значит, ты предлагаешь мне заняться поиском клада? Анютка, последний раз я этим занимался во втором или третьем классе, когда прочитал "Тома Сойера".

– Перечитай еще раз, – серьезно посоветовала она.

– Если я присоединюсь к вам, это не понравится Владу.

– Раньше ты не обращал внимания на конкурентов, а шел ко мне напролом.

– Так! Значит, ты уже считаешь его моим конкурентом? И давно Влад пребывает в этом замечательном качестве?

– С той минуты, как я с ним познакомилась! – ответила Анна с вызовом.

– Может быть, ты уже спала с ним?

– Может быть!! – выкрикнул Анна и запустила мне в лицо горсть песка.

Я, не владея больше своими чувствами, кинулся на нее, как хищник на свою жертву, повалил на песок и распял, удерживая ее руки за запястья.

– Ты же любишь меня! – хрипел я, не зная, как заставить Анну смотреть мне в глаза.

– Тебя? – отчаянно сопротивляясь, крикнула она. – Кто тебе сказал эту глупость? Я тебя терпеть не могу!.. Ой, мне больно, руку сейчас сломаешь!

С души вдруг схлынуло напряжение. Мне все стало безразлично. Я поднялся на ноги, со стыдом осознавая свой поступок. Что со мной? С чего это я вдруг кинулся на Анну, стал с ней бороться? Зачем тянуть ее за собой? Насильно женщину не вернешь, это аксиома.

Я пошел по сыпучему склону вверх. Ноги по щиколотку утопали в острой каменной крошке. Я чувствовал взгляд Влада. Мне казалось, что он смотрит мне в спину и ухмыляется.

– Крилл! – крикнула Анна.

Я остановился. Она догнала меня, крепко вцепилась пальцами в руку.

– Не уходи!

Это была не просьба, а пожелание, причем из той области, когда родственник у постели умирающего просит: "Не умирай!"

– Хорошо, не уйду, – ответил я. – А что потом?

Анна опустила глаза. Горячий ветер феном сушил ее волосы. Плечи побелели от шелушащейся кожи. Ее щеки пахли солнцем и морем.

– Прости меня, – произнесла она.

– Нет, это ты меня прости.

– За что?

– За то, что разочаровал.

23

Днем Серега всегда крутился либо у ресторана «Бриз», либо развлекал своего трехлетнего сына на детских аттракционах. Полный, черноволосый, чернобровый, он всегда был самой заметной фигурой, и найти его даже в плотной толпе не представляло особой трудности. Неизменно одетый во все белое, сутулясь и сунув руки в карманы, он, покачиваясь, расхаживал туда-сюда, словно пытался раскачать набережную, и исподлобья смотрел на прохожих. Его широкое, бронзовое от загара лицо было удивительно милым и приветливым. Когда он улыбался, рот его, словно от смущения, становился кукольно-маленьким, а на щеках появлялись ямочки. Внешность Сереги как нельзя лучше подходила для роли клоуна, дрессировщика кошечек и собачек или ведущего передачи «Споконой ночи, малыши!», от которого дети наверняка были бы без ума. Жаль, что Серега об этом не знал, и занимался прозаическим рэкетом.

Мы с ним быстро нашли общий язык, потому как я воспринимал его роль в нашей странной жизни едва ли не обязательной и на рожон не лез. Когда я открыл кафе и принялся за строительство гостиницы, он пришел ко мне, заказал шампанское и, покоряя мое сердце своим обаянием, предложил надежную "крышу", которая не будет протекать даже в самые ненастные дни.

Я платил Сереге от тысячи до полутора тысяч долларов в месяц в зависимости от времени года и количества отдыхающих, и за весь год у меня не было проблем с безопасностью и прочими "наездами". Серегина бригада берегла и лелеяла мое хозяйство, как садовник роскошную клумбу. Неожиданное и наглое вымогательство со стороны милиции могло означать лишь то, что Серегина хорошо отработанная система вдруг дала сбой.

Его сын – уменьшенная копия отца – скакал по кругу на деревянном олене, крепко держась за обломанные рога. Серега прогуливался рядом с каруселью, сутулясь и втянув голову в плечи, словно на тридцатиградусной жаре ему было холодно, покуривал, поглядывал по сторонам и сдержанно кивал знакомым.

Увидев меня, он повеселел, крепко пожал руку, блеснул черными глазами, предложил закурить, выпить шампанского, и я подумал, что Серега вряд ли стал бы разыгрывать передо мной добродушие, будучи автором или провокатором милицейского "наезда".

– С меня требуют деньги, – сказал я ему, сразу переходя к делу.

Серега нахмурил густые черные брови, и его глаза спрятались, как разведчики в кустах.

– Кто требует? – спросил он без тревоги и озабоченности в голосе, словно хотел дать понять, что