Виктор Степанычев - Мое имя - Воин

— Тусовки, — перебила его Ксения, выбросив вперед пальцы в рокеровской «козе». Неожиданно она запела чуть хрипловатым голосом в рэповском стиле: — «Ты и я, мы не станем слушать мудрых дебилов. Ночь наша — и никаких Че Гевара. Мы звезды Центавра, мы осколки упавшего мира. Наш паровоз устал, наш пара… пара…»

— Ксения, что за эскапады? Гости могут подумать, что ты легкомысленная особа, — мягко сказал Слуцкий.

— Мы так вовсе не думаем, — за двоих вежливо ответил Леон.

Петр, однако, не придерживался столь категоричного мнения. Детская открытость за гранью фамильярности ему не совсем импонировали.

— Да надоели эти… — досадливо кивнула женщина в сторону гостей. — Одни и те же, одно и то же… Тоска зеленая! Все эти приемы, рауты, презентации… Те, что женского обличья, брюликами да телесами трясут, а те, которые в штанах, — все вопросы решают. Ни мужиков, ни баб нормальных, сплошь депутаты и министры, олигархи и политики, да еще звезды, звездочки, звездюльки…

— Ксения! — с показной сердитостью остановил дочь Слуцкий. — Мне кажется, ты переходишь рамки приличия.

— Ой, папа, ничего я не перехожу. Не притворяйся, что ты думаешь иначе обо всех этих… — наморщила носик Ксения.

— Мне трудно возразить тебе, ты это знаешь. Но уж позволь самому решать, что думать.

— А мне — что говорить! — упрямо вздернула подбородок женщина. — Я уважаю тех, кого хочу уважать. И желаю общаться с теми, кто этого достоин.

По лицу Слуцкого пробежала жесткая тень, однако мгновенно исчезла. Отставной генерал на секунду задумался и поднял вверх указательный палец, словно призывая присутствующих к вниманию. С трудом припоминая слова, Вилен Владимирович медленно, почти по разделениям, процитировал:

— «Что за… комиссия, создатель, быть… взрослой дочери отцом», — и сокрушенно покачал головой. — Прав был Пушкин.

— Папа, ты прелесть! — улыбнувшись, воскликнула Ксения и, привстав на цыпочки, поцеловала отца в щеку. — Тем более что это Грибоедов.

— Господа, когда у вас будут взрослые дочери, никогда не спорьте с ними, — со вздохом констатировал Слуцкий. — Бесполезно. Во-первых, их не переспоришь; во-вторых, вы видели: один поцелуй — и самые твердые принципы летят в тартарары.

— Там им и место, вашим принципам, — подтвердила Ксения и капризно надула губы. — И вообще я хочу танцевать.

Она вытянула руку в сторону пар, медленно кружащихся под музыку струнного квартета.

— Господа, извините, что я отрываю вас от заслуженного отдыха, но у меня к вам есть небольшое дело, — уже сухо и деловито сказал Слуцкий. — Я попрошу вас обоих быть завтра к двенадцати тридцати в моем офисе. Нам надо вместе обсудить некоторые вопросы дальнейшего бытия.

Безмолвствовавшие до этого Петр и Леон не нарушили молчания и сейчас. Они почти одновременно склонили головы, подтверждая, что приглашение приняли. Петр припомнил, что перед боем Слуцкий назначил аудиенцию Бурлакову ровно на двенадцать. О встрече с Леоном и Петром генерал тогда и не заикнулся. Можно сделать нехитрый вывод, что он ждал результата боя. И, проиграй Петр, приглашения могло и не быть. Или все же пригласил бы? А Бурнашу он назначил встречу при любом раскладе. Что из этого следует? Гадать не стоило. До назначенного генералом времени аудиенции оставалось уже менее половины суток.

— Тогда, с вашего разрешения, я откланяюсь, — получив согласие Петра и Леона, кивнул Слуцкий. — Присоединюсь, как верно подметила моя дочь, к тем, кто в штанах и решает вопросы. Ксения, ты со мной?

— Без вашего разрешения, я останусь, — твердо ответила женщина. — Поскучаю с теми, кому так же скучно на этом наискукотичном мероприятии. Фу, слово-то какое придумала: меро… приятие. К нам принимают меры!

Слуцкий громко вздохнул, укоризненно глядя на дочь, и, ничего не ответив, зашагал к гостям.

— Ну, господа, как вы собираетесь развлекать даму? — капризным голосом вопросила Ксения.

Петр и Леон растерянно переглянулись. Вообще-то они никак не собирались развлекать никаких дам, включая присутствующую.

— Не пугайтесь, — звонко засмеялась женщина, глядя на их озадаченные физиономии. — Я пошутила. Давайте лучше я сама вас развлеку. Хотите, познакомлю с нашими гостями? Нет, не лично, а на расстоянии. Поведаю вам об их достоинствах и пороках. Последние, кстати, преобладают вне зависимости от статуса, должности и нажитого капитала. Не хотите? И это правильно. Я вам больше скажу — это скучно.

Петр и Леон были молчаливо согласны с последним замечанием. Более того, они не нуждались в том, чтобы их развлекали, вполне удовлетворяясь ролями посторонних наблюдателей.

— Ну и как же прикажете вас веселить, господа? — лукаво посмотрела на Петра и Леона «чужестранка». — Вином, как и полагается спортсменам, вы не увлекаетесь, гости неинтересны. Остается одно — танцы. Так кто из достопочтенных кабальеро пригласит даму на танец?

Леон как-то ненароком и естественно переступил и оказался за плечом Петра. Тому отступать было некуда. Он пробормотал что-то похожее на приглашение. Честно говоря, Петр не был до конца уверен в том, что он умеет танцевать, однако сознание совсем не противилось этому. Возможно, в прошлой жизни ему приходилось заниматься подобным. Ксения склонила голову в знак согласия и небрежно махнула пробегавшему мимо официанту. Поставив фужер на поднос и подождав, пока он сделает то же самое, она взяла Петра под руку, и они пошагали к танцующим парам.

Как раз в это время закончилась очередная мелодия, и квартет заиграл новую. И она была очень знакомой. Петр напрягся, пытаясь вытащить из дальних уголков мозга знание этого гениального в своей простоте произведения. Ксения удивленно взглянула на него. Она почувствовала, как рука ее спутника словно окаменела.

Петр и Ксения влились в медленно кружащиеся на площадке перед входом в особняк пары. Он автоматически вел женщину в танце и не ощущал этого. Петр ожесточенно пытался вспомнить, что это за мелодия. Он знал ее, и она накладывалась на что-то в прошлой жизни, поэтому и не раскрывалась. Квартет играл негромко и ровно, практически не акцентируя. Пройдя тему по кругу, инструменты стали играть чуть тише, создавая фон солирующей скрипке. Три первые нисходящие ноты занозой засели в мозгу Петра. Именно в них таилась отгадка. Скрипка завершила плачущую партию и передала эстафету виолончели.

Неожиданно начальные ноты, взятые виолой, стали выливаться в отдельные слоги, из которых сложилось слово, давшее Петру мучащую его разгадку: yes…ter…day… «Yesterday»! Песня группы «Beatls», ставшая классикой. Создавшие мелодию парни вряд ли мечтали, что она станет мировым шедевром и ее будут исполнять лучшие симфонические оркестры мира. Они просто писали песни и пели их.

Мозг Петра в очередной раз выдал знание, но опять не стал привязывать его к прошлому. А в настоящем гениальная мелодия вела и волновала, как волновало прильнувшее к нему женское тело. Он ощутил его после того, как заново открыл для себя битлов и «Yesterday». Ничего другого не оставалось, как отдаться течению дня сегодняшнего, точнее — ночи, и плыть, плыть, плыть….

Изменившееся настроение партнера почувствовала и Ксения. Она подняла голову на Петра, и их глаза встретились. Несколько секунд безмолвного диалога разрешили сомнения, по крайней мере, Петра. «Чужестранка» желала, чтобы их общение не закончилось танцем. Причем у него сложилось впечатление, что его мнение в этом вопросе женщину не интересует. Хотя, возможно, он был не прав.

Выслушав скрипку и виолончель, квартет общим составом подхватил мелодию и, подняв ее звучание, пошел на убыль, стал играть все тише и тише, пока неожиданно и недосказанно не оборвал последнюю ноту.

— Ксения, наконец-то! Я тебя уже два часа ищу, — раздался за спиной Петра грудной женский голос.

Он обернулся и увидел блондинку лет тридцати пяти с роскошными формами, которые подчеркивало открытое вечернее платье.

— Элла, еще десять минут назад ты щебетала вон с тем жгучим красавчиком, — парировала «чужестранка».

— Тогда не два часа ищу, а час, — не сдалась Элла. — А это не красавчик, а больше — красавица. Подружка продюсера, с которым разговаривает, точнее — жрет коньяк мой Борис. Пришлось перекинуться парой слов. Кстати, голубок неплохо разбирается в кремах. Особенно ночных.

— Кто бы сомневался, — усмехнулась Ксения. — Здесь каждый третий, не считая каждого второго, больше специалист в парфюме и нижнем белье, чем в автомобилях.

— Да уж, самцы нынче в дефиците, — откровенно согласилась Элла, внимательно присматриваясь к Петру. — При социализме с колбасой проблемы были, теперь — с мужиками. И что хуже — еще разобраться надо. Хотя чего разбираться? И так ясно. Господи, да это же наш чемпион, — узнала она Петра.

— Без титула, просто Петр, — представила Ксения спутника и затем женщину: — Элла, моя подруга. Бизнес-леди высокого полета.