Лев Константинов - Схватка с ненавистью (с иллюстрациями)

— Не стреляй, остолоп!

— Выкатывайтесь з хаты! — закричала и Леся. — Убирайтесь отсюда, пиявки вонючие! Привыкли измываться над затурканными хлопцами из сотен, так думаете, и сейчас вам пройдет этот номер? Дудки! Я — Мав-ка, а не сопливая члонкиня, которую вы сперва изнасилуете, а потом сапоги лизать себе заставите. Я — Мавка, понятно это вам?

— Уймись, дурепа! — попробовал остановить поток ругани референт службы безпеки.

— От дурня чую! — огрызнулась Леся. — Вам еще придется ответить за оскорбления. Мы, курьеры, ничего не прощаем!

Мгновенная вспышка гнева и ругань взорвали тишину. Бес с тоской подумал, что одинарные рамы, наверное, не очень приглушают крики и они уже разнеслись по тихому переулку.

Так оно и произошло. В дверь вдруг резко постучали, раз и второй. Боевик и Бес схватились за пистолеты. Павел Романович стал сбоку от двери: если кто-то войдет — он окажется у того за спиной.

Бес стал прямо против входа, чтобы стрелять в упор. Все это заняло мгновение, и Леся отметила, что имеет дело с людьми опытными: не испугались, не засуетились, быстро и решительно приготовились защищаться. И в то же время они действовали неправильно — это ей тоже было понятно. Ну, отобьют они вторжение в ее хату, уйдут благополучно тихими переулками, исчезнут в ночи, уже прочно накрывшей землю. И никто не узнает, что были здесь, в этом домике на окраине, Бес и его боевик, лично им это ничем не грозит. Особенно если будут стрелять внезапно и наверняка.

Но она, Леся, будет провалена навсегда — стрельба из ее дома… Потом, если она даже уйдет с этими двумя, ей недолго гулять на воле — известны приметы, документы у нее легальные: розыск по краю, и… небо в клеточку. А если стучат случайно, кто-то из соседей?

— Назад! — тихо приказала она. — Садитесь за стол — вы мои родственники. И никакой самодеятельности, а то — пулю в лоб и скажу, что бандеровца убила.

И громко откликнулась на стук:

— Иду, одну хвылыночку…

Бес и Павел Романович послушно уселись за стол и приняли позы утомленных бесполезным разговором людей. И Леся, идя к двери, все-таки не могла не отметить, как умеет преображаться и импровизировать референт службы безпеки: за столом теперь сидел благообразный старичок, которому не по душе тяжелый разговор со своенравной родственницей. Павел Романович избрал для себя манеру поведения лица, заинтересованного в исходе разговора, но не правомочного вмешиваться в его бурное течение. И в соответствии с этим было у него выражение простоватое и немного лукавое.

Леся отбросила крюк, и в комнату вошел офицер — на погонах четыре звездочки. Капитан быстро окинул всех взглядом, поздоровался с Лесей.

— Здравствуйте, Леся. Извините за вторжение, но у вас такой крик, что я заволновался: не случилось ли чего?

— Добрый вечер, Иван Федорович, — остывая от перепалки, поздоровалась и Леся. — Проходите в хату.

Капитан подошел к столу — держался он напряженно, — в оттопыренном кармане кителя у него явно вырисовывался пистолет.

— Время тревожное, — сказал он, — мало ли чего…

— Спасибо за турботу, — Леся почти пела — ласково, доверительно. — Мы тут с родственником моим, Мыколой Пантелеевичем, во взглядах не сошлись… Ой, выбачайте, я вас не познайомыла. Мыкола Пантелеевич — голова колгоспу з нашой области, мий вуйко.

Бес доброжелательно протянул капитану руку — взгляд у него был открытый и приветливый.

— А это — бригадир колхоза, дядько Павло, — представила Леся и второго, — тоже мой родственник…

Говорила она, мешая украинские и русские слова, и это свидетельствовало о ее уважении к позднему гостю: хотелось бы ей говорить на его родном языке, но еще не умеет.

— Да вы присаживайтесь к столу, — приглашала она капитана. — У нас на Украине сосед — человек не чужой, а тоже почти родственник. Говорят даже: какой у тебя сосед, такая и жизнь…

Несуетливо подошла она к шкафчику, достала бутылку водки, подала закуску — помидоры, сало, домашнюю колбасу.

— Выбачайте, самогонка. Дядя привез, — ехидно сказала она. — Знаете, хоть и заборонено, але голови колгоспу все можна.

— Ну и язычок у тебя, племянница, — покрутил головой Бес.

Капитан от чарки не отказался, выпил одним глотком, похвалил:

— Крепко.

— Заходите почаще, — гостеприимно приглашала Леся, — для хорошего человека у меня всегда найдется.

— Боюсь, жене не понравится, — откликнулся капитан. И опять начал объяснять: — В этом доме стены будто из фанеры — вот я и услышал, что вроде бы дерутся…

— Та ни, это мы важный вопрос обсуждали, — Леся была вся воплощение доброжелательности. — Предлагает мне дядя вернуться в село, где я выросла. Нет у них сейчас заведующего клубом, а при новой жизни без клуба никак нельзя…

Бес уже в первые мгновения понял, куда клонит «племянница», оценил ее неожиданный ход и теперь посчитал, что пришла и его минута включиться в игру.

— Колгосп у нас не из бедных, — солидно сказал он. — Но грамотных людей, специалистов мало. Вот мы и хотим, чтобы молодежь, наша надежда, вернулась в село, помогла поставить новую жизнь на крепкие ноги. Правильно я говорю, Павло? — обратился он к своему спутнику — «бригадиру».

— Угу, — мрачно пробормотал тот.

— А я не хочу, — вновь повысила голос Леся, — надоело мне шлепать в резиновых чоботах по грязюци.

Она играла роль избалованной сельской девицы, добравшейся наконец до городской жизни.

— А хлеб кто растить будет? — не сдавался «дядько».

— Вы, — нимало не смущаясь, отрезала Леся.

Они опять заспорили громко, ожесточенно, и капитан смог убедиться, что действительно попал в разгар родственной баталии.

Сосед еще недолго посидел, попрощался и ушел, видно не желая вмешиваться в чужие семейные дела.

— Ну вот, — облегченно вздохнула Леся, когда остались они снова одни. — А вы — за зброю…

— Молодец, — должен был одобрить ее действия Бес. — Ловко выкрутилась.

Он налил себе самогонки, выпил, не закусывая, — нелегко дались Бесу двадцать минут мирного разговора с советским капитаном. Конечно, Юлий Макарович часто встречался на работе и в другой обстановке с представителями Советской власти, но там он знал, что их появление предопределено тем укладом жизни, против которого он боролся. Здесь же, в разгар проверки одного из своих людей, вмешательство советского офицера могло привести к неприятным последствиям.

Это он, Бес, виноват в случившемся. Дернуло же его встречаться с Чайкой у нее на квартире, не проверив, насколько здесь все «чисто». Сунулся в воду, не спросив броду. Видно, и правду люди говорят, что от спокойной жизни ум тупеет. За последние месяцы не было серьезных провалов в его, Беса, хозяйстве, вот и успокоился.

А задумано было неплохо: боевик приводит Чайку на ее же квартиру (а она ожидает, что поведут ее куда угодно, только не сюда), здесь их встречает Бес, два — три вопроса в упор — и… Бес всегда с охотой разрабатывал систему проверок агентуры и лично ее осуществлял — власть над людьми, возможность поиграть с ними в кошки-мышки приносили удовлетворение. Он и с Ксаной, той, что потом заняла такое важное место в его жизни, начал с проверки — жестокой и тонкой.

Павло Романович легче и проще других реагировал на происшедшее. Стрелять не пришлось — и то хорошо, стрелять с опасностью получить ответную пулю Павло Романович не любил. Выпили по чарке — и это тоже хороши, от дармовой выпивки ни один истинный боевик не откажется. Но они здесь по делу, а референт, кажется, скис. Задумался так, что забыл и про дивчину, которая, возможно, из НКВД. А там ничего не забывают, попадись им только…

— Так що з нею зробымо? — ткнул он пальцем в Лесю.

— Да, да, — оторвался от своих мыслей Бес. — Продолжим. Если вы связная Рена, мы должны были с вами встретиться. Но мы не знаем друг друга, следовательно, вы не входили в окружение проводника. Как видите, логика очень простая.

Референт говорил теперь тихо, в его тоне исчезли ржавые, скрипучие нотки.

— Давайте выясним, где и когда мы могли бы видеться, — предложила Леся. И добавила: — Только без гвалта, а то я на этот раз сама позову капитана.

Она тоже выпила немного, и Бес подумал, что Чайка и в самом деле красива. Поскольку встреча была назначена у театра, она, очевидно, решила, что ее пригласят на спектакль и будут беседовать в антрактах. И оделась специально для такого случая: длинное темное платье с кружевным воротничком, хорошо сшитое и пригнанное по стройной фигурке, было ей к лицу. Леся была похожа на Галю Шеремет. Бес подумал об этом, но чем они схожи друг с другом, решить не мог. Галя смуглая, с пшеничными косами, глаза у Гали голубые, почти как озерная лазурь. Леся же вся светленькая, нежную кожу лица чуть золотят остатки летнего загара. Но обе они тоненькие, гибкие, и манера двигаться, ходить по комнате у Леси и Гали одна — легкая, бесшумная.