Гусары, молчать! Том 8 - Владислав Мацко

Так оно всё и было, да. Распоряжение подобное отдавал. Не думал тогда, что это может сыграть против меня. Тут Саида и обвинить не в чем.

Пришлось сделать над собой усилие, собрать эту троицу вместе и обговорить то, что они творят. Да, понимаю, соскучились, но ведь это не повод не отпускать меня на инспекцию наших же земель!

Не люблю я эти тяжелые разговоры, но без них вообще никак не обойтись, так что пришлось немного поболтать. Да и люблю я их, поэтому и провожу подобные беседы. Было бы плевать — забил бы на все эти попытки и свалил, ещё и по голове Саиду настучал бы за то, что мне ничего не рассказал.

Дамы умные, они и так понимают, что удержать меня в четырёх стенах не получится, поэтому решили удовлетвориться этими тремя сутками. Пытались, правда, взять обещание, что я не уеду никуда в ближайшее время, но тут я вообще ничего не могу им пообещать. Пусть и князь, но на все сто процентов я сам себе не принадлежу. Скажет какой Император — придётся делать.

Поэтому утром четвёртого дня я оказался в своём рабочем кабинете в ратуше. Сел такой, с унылым видом оценил высоту нескольких стопок бумаг, которые прислали мне на согласование, тяжело вздохнул… Взялся за ручку, натянул на себя серьёзный вид и принялся заниматься своей работой.

К концу дня в моей голове вертелось уже такое количество всевозможных цифр, что крыша потихоньку начала ехать. Да-да, это как выйти с очень продолжительного отпуска, во время которого ты вообще с числами не связывался, и тут же окунуться во всю эту гадость. Жуть полная.

За первый день со всем справиться не сумел, да и это физически было невозможно, поэтому пришлось ехать сюда и на второй, и на третий…

В общем, мне потребовалась целая неделя лишь на то, чтобы разгрести всё, что попало ко мне на стол за время моего отсутствия. Потом половину дня разгребал бумаги, которые пришли в тот момент, пока я был занят более ранними цифрами.

«Провёл бы в Австралии ещё одну неделю — прошёл бы точку невозврата», ужаснулся я, оценив, насколько близок был к тому, чтобы на всю оставшуюся жизнь оказаться в качестве кабинетной крысы, не успевая вообще ничего.

«Забил бы, перекинув всё на секретарей и помощников. Адекватные аристократы так и поступают», тут же начало спорить со мной моё подсознание, которое довольно долго подкидывало мне эту идею. Тяжело с ним бороться, когда всю жизнь считал лень своим вторым именем.

Зато представьте мою радость, когда у меня, наконец-то, появилась возможность выбраться из кабинета на свежий воздух, не принуждая себя потом возвращаться в эти четыре стены.

— Такой себе свежий воздух, конечно, — слегка скривился я, смотря на городские многоэтажки.

Нет, я почему-то уверен, что с точки зрения экологии нынешний Хабаровск куда круче, чем в моём предыдущем мире. Это аксиома, даже подтверждать не нужно. Вся земля в целом куда менее загажена. Лениво выяснять, почему так вышло, ибо я и там об этом особо не задумывался.

Душа же требует чего-то иного… Поэтому я забрался в автомобиль и приказал Саиду везти меня за город. Уж там-то я знаю, где картоху садили. Пора уже и эти места навестить, сердечко своё порадовать.

«Кстати, совсем скоро август, а мы так ни разу не выбирались никуда на природу. Даже поплавать никуда не вылетали», пришла мне в голову очередная мысль.

В самом городе пляжи есть, да и в окрестностях тоже хватает. Как раз и дам можно будет выгулять, а то они мне скоро предъявят, что заставляю дома мариноваться и бледнеть с каждым днём.

Это, конечно, будет диким преувеличением. Они у меня молодцы, умудрились закрыть практически все вопросы за время моего отсутствия. Единственное, к чему девушки не решили притрагиваться — университет. Я и сам не всегда до конца понимаю, что хочу вылепить из этого места, а они и подавно дойти до этого не смогли.

Ну и ладно, есть у меня там Ануфрий Ерёменко, который каким-то непостижимым образом умудряется не только выслушать все мои сумбурные идеи, но и вычленяет из них главное, после чего с этим и работает.

Что уж тут скажешь, везёт мне просто безумно. Почти всегда, конечно, если Австралию вычеркнуть из этого списка… Да и то, я же живым остался, да и без малейших повреждений вернулся, пусть и валялся в человеческом облике под облаком раскалённого пара.

— Так, картоха растёт, поехали на базу гусар, — сам себе настроение испортить умудрился, вспомнив погибших.

Пару дней назад, когда я был по голову закопан в бумагах, мне позвонил Алексей и пытался выцыганить у меня денег для моей гвардии. На тот момент я заявил, пусть, мол, берёт столько, сколько надо, ибо я занят. Ну и напомнил, что семьи погибших не должны ни в чём нуждаться, иначе голову сниму лично с него. Он лишь что-то пробурчал и отключился, а теперь мне интересно стало, чего же он такого хотел?

— Тормози у обочины, — потребовал я от Саида, хотя до казарм мы не доехали километра полтора. Причина остановки — непонятная очередь из огромного числа молодых и возрастных парней и мужчин, чья голова уходит куда-то к казармам.

«Неужели тренировочные арены, что мы построили около тех домиков, пользуются такой популярностью?», реально удивился я.

— Подскажите, а что тут происходит? — подошёл к мужику, за которым пока что никто не занимал.

— Дык отбор в гвардию князя проходит уже третий день! — с немалым энтузиазмом заявил он, обернувшись в мою сторону.

«Умом не блещет, зато силушки у него явно хватает. Да и ранг восьмой… Или слабенький седьмой», на чистом автомате оценил я этого парня.

Изначально мне показалось, что ему лет за сорок. Но, стоило увидеть его простое лицо, как понял — парню едва-едва восемнадцать исполнилось, если ещё не моложе. Фактурный, рельефный — настоящая мечта бодибилдера.

— А где работаешь, если не секрет? — не смог не поинтересоваться я.

— Дык кузнец я, потомственный!

Да, столько гордости в этих словах, ничем не передать. Видно и слышно, что парень гордится тем, чем занимается он и все предыдущие поколения его семьи. Удивительно, кстати, что тут кузницы существуют. Я-то думал, что все давным-давно на штамповку перешли.

— Почему же решил бросить кузницу, став воином?

— Ну… Так вышло.

Парень нахмурился и окинул меня оценивающим взглядом. Что, мол, за наглец такой, который припёрся и смеет расспрашивать его перед отбором? Вдруг