Екатерина Красавина - Ночной рейтинг звезды

— Как мне сказали, вы хорошо знали убитого, Дмитрия Желткова.

— Диму? Его все знали. Не только я.

— Но вы с ним контактировали особенно близко.

— Я? — Глаза брюнета забегали по сторонам.

Анна его очень хорошо понимала. Публика подобного рода всегда боится связываться с милицией. Она ее инстинктивно боится. И старается отгородиться любой ценой.

— Роман, я не собираюсь копаться в твоих делах. Меня это не волнует. Я просто хочу получить информацию о Желткове. Вот и все.

— Ну… я даже не знаю…

— Ты давно его видел?

— Три дня назад.

— Где?

— Я приходил к нему домой.

— Зачем?

— Просто повидаться. У Димки отдельная хата. А я снимаю койко-угол. Поэтому иногда приходил к нему посидеть, расслабиться.

— Вы принимали наркотики?

Увидев растерянность в глазах Кривопуко, Анна предостерегающе сказала:

— Я повторяю, меня твои дела не интересуют. Меня интересует только Желтков. Чем полнее будет информация, тем лучше.

— Иногда.

— Желтков давно принимает наркотики?

— Давно.

— Сколько лет?

— Как он говорил, с восемнадцати лет. Его одна тетка приучила.

— Какая тетка?

— А хрен… извините. Не знаю. Просто он как-то говорил об этом. Она западала на мальчиков. Ну, там и наркотиками баловались.

— Он был тогда нормальной ориентации?

Серж прыснул.

Кривопуко кинул на него быстрый взгляд.

— Наверное. Я с ним только последний год сошелся.

— Какие у вас с ним были отношения?

— Близкие.

Парень даже не комплексует, отметила про себя Анна. И говорит об этом так спокойно…

— Ты знал родителей Желткова?

— Димка с ними практически не контактировал. Они не хотели с ним общаться, говорили, ты, там, типа, не наш сын. Урод. У него сестра есть. Так что все ей шло. А Димка — по фигу.

— Кроме тебя, с кем Желтков контактировал?

— Он был каким-то замкнутым. Работа и дом.

— Марк Ашотович сказал, что в последнее время он стал пропускать работу?

— Да. Было дело. Я ему говорил: «Димка, ты чего? Выгонят, куда пойдешь? Чего ты умеешь?» А он: «Да плевать я хотел. Стриптиза в Москве хоть отбавляй. Работу всегда найду». А я ему: «Димка, ты такой особенный стриптизер, тебя не везде возьмут».

— Что значит «особенный»? — уцепилась за слова Анна.

— Ну… обычно стриптизеры фактурные мужики. Торс там, бицепсы накачанные. А Дима был тонким таким. Его выпускали для… — Брюнет замялся. — Для любителей мужиков.

— У него была клиентура?

— Раньше — да. А потом все свелось к одноразовым контактам.

— Где он знакомился?

— У нас, в «Акапулько».

Картина складывалась ясная.

— Его не мог убить кто-то из клиентов?

Кривопуко пожал плечами:

— Не знаю.

— Какой характер был у Желткова?

— Ну… типа… нормальный.

— Он легко выходил из себя?

Серж, который откровенно скучал во время их разговора, томным взглядом посмотрел на Анну.

— Он был таким мягким. Культурным. Просто лапулей. Его поэтому и выбрали в эту программу. «Разговор напрямоту». Нечаев ее ведет.

— Он там выступал?

— Да.

— Когда?

Это была любопытная информация. Пока Анна не знала, куда она может привести. Но обмозговать ее стоило.

— Когда это было?

Серж закатил глаза вверх.

— Ну… кажется, месяца три-четыре назад. Или больше.

— А кто его приглашал? Сам Нечаев?

Серж проницательно поглядел на Анну.

— Будет он этим заниматься. Смехота. У него целый штат помощников есть. Кстати, с этим Нечаевым такая история прикольная случилась. Недавно у нас тут один выступал. Чувак полный. Твердил, что он Нечаев. Умора! Такой отстой. Также похож на Нечаева, как я на Динамита. Хотя… что-го есть.

У Анны застучало в висках. Отдельные кусочки складывались, как в пазле, в единую картинку.

— Давно это было?

— Несколько дней назад Прикол полный!

— И этот мужчина уверял, что он Нечаев?

— Нуда!

— А как он сюда попал?

Глаза Сержа забегали по сторонам. Он понял, что сболтнул лишнее.

— А я почем знаю? Мне привели, и все. Я должен был сделать свою работу.

— Какую?

— Загримировать его под Нечаева. Для выступления.

Анна поняла, что остальные вопросы надо задавать другим людям. Серж не знает ответа на них.

— Хорошо, — сказала она, вставая. — Спасибо за информацию.

Серж сидел нахмуренный.

— До свидания, — бросила Анна.

В ответ она услышала: «До сда…нья».

Марк Ашотович, к счастью, был в кабинете. Анна с облегчением вздохнула. Иначе ей пришлось бы отлавливать директора в темных лабиринтах «Акапулько».

— Что-то еще? — спросил Марк Ашотович.

— Да.

Анна не села на стул. А осталась стоять.

— Что?

— При каких обстоятельствах несколько дней назад к вам попал человек, который назвался Нечаевым?

Вопрос директору стрип-бара не понравился.

— Какой Нечаев?

— Вы отлично понимаете, о чем я говорю, — жестко сказала Анна. — Не будем прикидываться, мол, моя-твоя не понимай.

С минуту-другую армянин размышлял. Потом — решился.

— Да, — неохотно признался он. — Мне позвонил один мужик и сказал, что придет молодой человек, который назовется Нечаевым и будет разыскивать стриптизера по кличке Леголас. Это Дмитрия Желткова так называли.

— Кто звонил?

— Не знаю. Но по голосу слышно: мужик четкий. Обещал за это деньги дать. Через курьера. Причем вперед. Но я и так понял, с таким не пошутишь.

— И что?

— Все так и было. Говорю: человек четкий. Деньги через курьера прислал. Пять тысяч долларов. Попросил пленку записать с выступлением на сцене. Я все сделал, как договаривались.

— Мужика этого не видели?

— Нет. Деньги курьер принес. Он просто потом перезвонил и спросил, все ли в порядке. Потом тот же курьер забрал пленку с записью. Все.

— Телефон у вас высветился?

— Он звонил на рабочий, городской.

Анна готова была скрежетать зубами. Это называлось: поди туда — не знаю куда, принеси то — не знаю что. Ясно, что этот человек испарился в воздухе. И она его никогда не найдет.

Все равно, когда объявится Нечаев, она задаст ему парочку неудобных вопросов. И ему не отвертеться.

Глава шестнадцатая

Очнулся Артем от нестерпимой боли в затылке. Он горел так, словно к нему приложили утюг. Артем застонал и открыл глаза. Он был в сарае. Лежал скрюченный, со связанными руками и ногами. Напротив него сидела Божена Львова. Тоже связанная.

— Божена! Как тебя сюда занесло?

— Этот вопрос я хотела задать тебе! — огрызнулась Божена. Ее светлые волосы были спутаны. Макияж размазался, отчего под глазами легли тени. Словно ей поставили два фингала.

— Блин! Куда я попал?

— Не видишь, что ли? В сарай!

— Это я понял? Но зачем я здесь?

— Задай этот вопрос другому. Не переключайте канал. Оставайтесь с нами.

— Я ни хрена не помню.

— Поздравляю, — ядовито поддела Львова. — Жаль, что у меня нет с собой диктофона. А то был бы хороший заголовок: «Ведущий популярного ток-шоу потерял память».

— Заткнись!

— Тебе желаю того же.

Артем вспомнил, что был на квартире Леголаса. Димы Желткова. Того убили. Дальше следовал обрыв. Нет, вспомнилось: он позвонил Зарубиной. Потом на него напали. Да, теперь этот кусок своей жизни восстановлен.

— У тебя на лице такое выражение, словно ты теорему Пифагора решаешь.

— Типа того.

— Неужели? Какой у тебя тест-интеллект?

— Высокий. В отличие от тебя. Ты, кажется, закончила кулинарный техникум в Донецке? И чего тебе пирожки на рынке не печется?

— Ни хрена себе! — завизжала Божена. — Прекрати меня оскорблять. Зато ты неоднократно попадался на том, что исписывал заборы в Камнегорске матерными словечками. Хорош ведущий!

— Ты уже и это изучила?

— Старалась. В сентябре у нас поединок Я должна не подкачать.

— Что еще ты вынюхала?

— Тебя не касается. Сюрприз.

— Сколько тонн дерьма ты припасла?

— Значит, ты признаешься, что ты — дерьмо полное?

— Божена! Кончай базар!

Артем подумал, что не стоит пререкаться с этой шлюхой от журналистики. Не то место и время. Потом он разберется с ней. Но это будет потом.

— Как мы сюда попали?

— Пораскинь мозгами. Ты ведь такой умный.

— Представь, не врубаюсь. Просвети.

— Не собираюсь. Когда нас сюда везли, я заметила, что мы едем по Горьковскому направлению. И находимся в поселке «Лесные дали», — с издевкой сказала Божена. — Романтичное название. Не правда ли?

— Тогда мы будем здесь сидеть, пока нас не кокнут.

— Это почему? — На лице Божены обозначился страх.

— Потому… Ну, сама подумай. Как сюда мы попали, не знаем. Кто нас тут держит — тоже. Вывод: нас скоро пришьют.