Моя Оборона! Лихие 90-е - Артём Март

старший. Я запрещаю вам тереть за наркоту с Хасаном. На это дело у меня с общака никто ни копейки не возьмет.

— Кулым, ты давай, спокойней, — спохватился Седой, видя, как остальные заволновались. — Лады, не будем спешить с Хасаном. Давай, как ты и хотел, займемся маслозаводом, что скоро снова запустят. Там местные его перекупили. Пресанем их, и он будет у нас в кармане.

— Угу, — сказал Слива, почувствовав, что успокаивается после заявления Кулыма. — Главное, чтоб никто другой первей нас не был. Не занял маслозавод.

— Да не займет, — махнул рукой Комар.

— Не съезжайте с темы, — сказал Кулым и встал. — Я все сказал. Хрен вам, а не торговля наркотой.

С этими словами он, придерживая простынь, скрывающую его по-старчески дряблое тело, вышел вон из предбанника.

За столом стало мрачно как в могиле.

— Как телка ломается, — буркнул Слива.

— Бабки такие мимо пропускать? Да не. Это надо быть конченым совсем, — недовольно проговорил Комар, скрестив руки на пухлой груди.

— Ниче, пацаны, — начал Седой. — Я еще с Кулымом поговорю. Перетру с ним. Может смогу убедить.

— Да вряд ли, — покачал головой Слива. — Если Кулым себе что-то в голову вбил, то хер его заставишь изменить решение.

— Ниче-ниче, — успокоил остальных Седой. — Поговорю, а если че, там посмотрим.

* * *

После полудня того же дня

— Шнепперсон ни абы кто, — сказал Шнепперсон, выходя из машины. — Шнепперсон — кандидат юридических наук!

— Вот как, — открывая дверь, сказал я. — Вы тут припадаете, что ли?

Мы приехали к молодому армавирскому юридическому техникуму. Открытое совсем недавно здание представляла собой большой корпус, просторный огороженный двор и корпус поменьше, в котором на двух верхних этажах находилось студенческое общежитие, а на нижних располагались аудитории филиала одного юридического института.

Была, видать, перемена между парами и студенты ходили туда-сюда от одного блока к другому.

— Совершенно верно, — кивнул Шнепперосн. — Пока сидел без работы, нужно было как-то крутиться. Мама у меня очень болеет. Я преподаю тут гражданское, трудовое, административно право и физкультуру. Уж тут меня бандиты терроризировать не будут.

После случая с Мариной, которую украли прямо из института, я бы, на месте Шнепперсона не был бы так уверен.

— Физкультуру? Неожиданно.

— Ну да. В техникуме. Я очень разносторонняя личность!

— Вот как, — я улыбнулся.

— Вот! — Шнепперсон порылся в кармане пальто, достал помятый доллар. — Возьмите за услуги такси.

Я уставился на мятую бумажку, потом поднял глаза на юриста.

— Какие-то проблемы? — Удивился он.

Пожав плечами, я взял деньги. Мы с юристом попрощались, и Шнепперсон пошел к корпусу своей энергичной походкой.

Я обратил внимания, как от корпуса на выход идет другой мужик. Совершенно непохожий на студента. Мужик был высоченный, налысо бритый и с широкой неприятной мордой. Одетый в джинсы, свитер с каким-то геометрическим узором и кожаную куртку нараспашку, он вышел за прутья забора техникума и стал оглядываться, будто кого-то искать. Когда заметил, что я его рассматриваю, то направился ко мне.

— Слышь, — спросил он, — слышь, мужик, скажи-ка, ты тут тачки одной не видал?

Глава 14

— Какой тачки? — Спросил я.

— Черный Пассат, — буркнул он.

— Нет, не видел.

Мужик задумался.

— Слушай, а я, ведь, тебя знаю, — сказал мужик. — Видел у Грааля. Не ты нашу Марину привез пару дней назад?

— А кто спрашивает?

Я глянул на него внимательно и строго. Скрестил на груди руки, оперся спиной о крыло своей пятерки.

— Да че ты? Я… — Начал было он, но тут у него запиликал сотовый телефон.

Мужик отвлекся и взял трубку. Стал с кем-то говорить:

— Да. Нет, нету. Уехал, прикинь? Да, давай веди, щас разберемся.

— Ладно, мужик, бывай, — сказал он и как внезапно появился, также внезапно отвалил.

Тут же, я увидел Марину. Девушка шла от малого корпуса техникума к нам. Сопровождал его такой же, как этот, бандитского вида мужик.

Картина быстро сложилась. Значит, Марина училась здесь. По всей видимости, обучалась она в институте, рядом с техникумом, и именно с этого двора ее умудрились умыкнуть люди того самого Михалыча. После того происшествия Кулым, видать, приставил к ней охрану посерьезней.

По всей видимости, бедную девчонку теперь всюду сопровождала группа братков: дежурила у института, привозила и забирала с пар. Вот уж птичка в клетке.

Марина шла смурная, как грозовая тучка. Недовольная, она о чем-то спорила со своим «телохранителем». Он же особо не реагировал на ее претензии, отвечал кратко, односложно.

— Витя? А ты как тут?

Заулыбалась девушка, когда они вышли с территории, и Марина увидела меня.

— Да так, подвозил кое-кого.

Оба бандоса стояли как безмолвные статуи, внимательно смотрели на нас. Марина мялась в их присутствии. Девушке явно было неудобно в компании амбалов. Я заметил, что другие студенты, возможно, ее одногруппники, поглядывали на нее с подозрением. Каждый раз, когда девчонка ловила на себе такой взгляд, делалась, казалось, еще более мрачной. Однако, когда она увидела меня, почти всю мрачность смахнуло с ее лица.

— Привет, — смущенно сказала Марина после неловкой паузы.

Я поздоровался в ответ.

— Ладно, Марин, — вдруг вклинился тот, что подошел ко мне первым. — Садись в мою, я отвезу тебя домой.

— Ну… — Она замялась. — А Гриша что, уехал? Вроде он должен был меня забрать.

* * *

За пятнадцать минут до этого

Гоша, подъезжая к техникуму на своей ауди, высматривал людей Кулыма, которые дежурили теперь у техникума, наблюдая за обстановкой. Быстро он заметил и Пассат, на котором Гриша — молодой, едва вернувшийся из армии паренек, ждал девушку.

Кулым поручил теперь ему возить Марину, и Гоша Сизый, относившийся раньше к парню с равнодушием, стал его недолюбливать. Новый водитель был еще зеленью, и Гоша знал, что очень легко заставит его отвалить.

Гоша припарковался у соседнего двухэтажного в облупленной серой штукатурке здния. Зыркнул в сторону Пассата. Покинув машину, тут же направился к автомобилю Гриши.

Он вальяжно подошел, постучал по крыше.

— Здорова, солдатик, — сказал он, — че, дежуришь? И как дежурится?

Гриша внутри спохватился, приоткрыл дверь и выбрался из салона.

— О! Гоша, а ты чего тут? Чего-то надо? Или