Алексей Свиридов - Разорванное небо

Странный летательный аппарат заложил глубокий вираж, которого мог бы не стыдиться и иной истребитель, и пошел на посадку, быстро теряя высоту. Подтверждая морскую ориентацию самолета, из задней части его фюзеляжа торчал мощный крюк, и в момент, предшествующий касанию земли, этот крюк уцепился за один из тросов. С новой силой загрохотали двигатели, и странный «чебурашка» замер на месте, пробежав по полосе значительно меньше, чем это требовалось истребителям.

Самолет уже окружил почти весь технический персонал базы, подогнали к нему и бессменный ЗИЛ, и буквально за пять минут общими усилиями было совершено почти невозможное: нос и одно из крыльев прилетевшей машины затолкали под скальные своды ангара, почти вплотную к стенам и крыше, а оставшиеся торчать другое крыло и хвост с нашлепкой споро с помощью автокрана накрыли маскировочной сетью в несколько слоев.

– Пошли посмотрим на это чудо? – предложил Дед и, не дожидаясь ответа, направился к прилетевшему самолету. Хомяк и Казак двинулись следом.

Летчики подошли к новому обитателю горной базы как раз в тот момент, когда его экипаж, сопровождаемый вездесущим Малошаном, выходил наружу. Пятеро человек в летных костюмах и защитных шлемах, раскрашенных желто-синими полосами. Если у летчиков еще и оставались какие сомнения, то их развеял Малошан, обратившись к прилетевшим со словами:

– Здоровеньки булы! Як долетелы?

Один их украинских летчиков ответил весело, причем не на «ридной мове», а вполне по-русски:

– Долетели, как с тещей в парк сходить: сплошные аттракционы и никакого удовольствия. И кстати, уважаемый друг, прошу вас, не надо трудиться говорить по-украински. Все равно правильно не получится, только на нервы действует.

Несколько опешивший от такой тирады Малошан смешался, но его выручил Хомяк, сказавший деловым тоном:

– Товарищ подпоручик, может, вы представите нас новым коллегам?

– Да, конечно. Товарищи! Перед вами самолет АН-71 дальнего радиолокационного обнаружения и целеуказания, а также постановщик помех. Это опытный образец, а серийные так и не появились. Рабочие имена членов экипажа соответствуют позывным: «Волга-один», «Волга-два», ну и так далее. Понимаю, в общении это не слишком удобно, но они сами выбрали такое.

– А почему Волга? – поинтересовался Дед.

– А щоб нихто не догадався! – ответил все тот же летчик, и экипаж дружно засмеялся.

Хомяк подавил в себе желание скомандовать своим немногочисленным подчиненным «Равняйсь-смирно!» и просто представил сначала их, а потом себя, для приличия назвавшись «исполняющим обязанности командира группы», и сразу же объяснил обстоятельства своего назначения.

Казак попытался завязать разговор, но украинские летчики и операторы слишком устали для беседы, и вскоре Малошан их увел. Три «старожила» базы не торопились возвращаться внутрь и продолжали стоять, обсуждая возникшие с прилетом АН-71 новые возможности боевой работы. Однако под конец разговора Хомяк заметил:

– Только все равно это пустое. Без ракет я группу больше не подниму. Потому что в случае воздушного боя от этого «чебурашки-ниндзя» проку будет мало. А судя по последним сведениям от этого пижона Шелангера, воздушный бой становится все более и более возможным: даже босняки вот-вот получат через хорватов партию «миражей», и встретиться с ними, имея из вооружения только пушку, мне бы не хотелось. К тому же у меня боекомплект ополовинен! Короче, пока не подвезут нормальный боекомплект, звено поднимать не стану!

– Корсар бы поднял! – мрачно заметил Казак.

– Ну и где он теперь? – не менее мрачно спросил Хомяк и сам же ответил: – В лучшем случае по горам шляется. А почему? Потому что пошел на авантюру, а сам даже «колокол» нормально выполнить не умеет!

– А ты… – Казак вспыхнул, готовый перейти на повышенные тона, но Дед, зорко следивший за развитием спора, нашел нужным вмешаться:

– А ну ша! – сказал он негромко, но внушительно, так, как никогда еще не говорил, и короткое эхо от скалы повторило и усилило впечатление от его голоса. – Базар не в тему!

Оба летчика замолчали, и Дед сразу сменил тон.

– Вы, ребятки, не спорьте. Почему пирата нашего сбили, а Хомяка нет, никто не знает. Может, потому, что он и вправду летал хуже, а может, и нет. Авантюру мы уже попробовали, получилось плохо. И что сделал бы Корсар, а что нет в такой ситуации, только он сам и мог бы рассказать… Появись он сейчас вот тут перед нами.

Дед замолчал, и в вечерней тишине послышалось далекое тарахтение, по первому впечатлению напоминавшее звук мотоциклетного мотора, с которого молодой и дурной хозяин снял глушитель. Но Дед, прислушавшись, заметил:

– А ведь это самолетный движок, сверху звук идет.

– В этих горах хрен разберешь, сверху, снизу ли… – отозвался Хомяк, а Казак вспомнил, как задолго до недавнего появления АН-71 был слышен звук его полета, и просто предложил:

– А давайте подождем? Может, и вправду самолет. Хомяк кивнул, и Казак обернулся в ту сторону, откуда заходили на посадку украинцы, но потом сообразил, что этот самолет (если это, конечно, самолет) может лететь откуда и куда угодно, – и стал озираться вокруг. Именно поэтому он первым и увидел маленький двукрылый силуэт, мелькнувший в оранжевом закатном небе над хребтом.

– «Антон», «кукурузник»! – воскликнул Казак, но зеленый самолетик уже пропал на фоне потемневшей к вечеру поверхности горы.

– Где? Где?

– Сейчас, сейчас… Да вот же он… А ведь сюда летит!

Тарахтящий биплан действительно приближался к горному аэродрому, и к тому же явно собирался зайти на посадку. Для такого аппарата хватило бы и той половины полосы, что отделяли от другой бутафорские постройки, уже возвращенные на место наземной командой. Был этот АН-2 явно не новым и не совсем целым – верхушку его хвоста не завершало плавное полукружие, как полагалось, она была будто срезана не очень острой пилой, и клочья полотняной обшивки полоскались в воздушном потоке, как гирлянда маленьких флажков.

– Вот интересно, его наша бравая охрана в воздухе расстреляет или прищучит на земле? – поинтересовался вслух Хомяк, и Дед рассудительно ответил:

– Ну, на такую жестянку «Стрелы» жалко, наверное? Она же стоит раза в три дороже такой таратайки, так что, думаю, кто бы это ни прилетел, его после посадки встретят. Может, сходим глянем?

– Прямо у нас сегодня день открытых дверей! – воскликнул Хомяк, шагая рядом с товарищами к месту вероятной остановки самолета. На всякий случай Казак открыл кобуру своего «Макарова» – мало ли что.

А тем временем АН-2 приглушил мотор и приступил к снижению. До земли оставалось совсем немного, и пилот биплана взял штурвал на себя, выравнивая машину перед касанием.

– Грамотно идет! – одобрил Дед, и в ту же секунду АН-2 выключил двигатель, звучно ударился колесами о бетон и покатился, гася скорость…

– Вашу мать! – вдруг воскликнул Казак, поняв, что сейчас произойдет. И почти в тот же миг биплан – теперь он не казался таким уж маленьким – налетел на тросы, которые никто не позаботился убрать.

Первым тросом у «Антона» снесло шасси и одновременно опрокинуло его на капот, второй во мгновение ока намотался на вращающийся по инерции винт. Самолет с жестяным грохотом перекувырнулся, зацепился за третье препятствие и, окончательно запутавшись и дребезжа по бетону, развернулся вокруг своей оси там, где проходил четвертый, последний трос. По инерции АН-2 чуть было не перекувырнулся еще раз, но встал на нос, с секунду покачался, как бы выбирая, что предпринять, и наконец грохнулся на брюхо.

Пораженные зрелищем, летчики молча наблюдали, как с пронзительным в наступившей тишине скрежетом открылась помятая дверца кабины и оттуда неуверенно выбрался человек. Выбрался, распрямился, поправил повязку на глазу.

– Ура! – заорал Казак и бросился вперед, а за ним с такими же криками бежали Дед и даже Хомяк, вдруг растерявший всю свою солидность и вечное недовольство всем на свете. Появившиеся на полосе секундой спустя сербские спецназовцы сначала не поняли, почему русские пилоты с такой радостью обнимают и тормошат дерзкого нарушителя, загромоздившего к тому же полосу кучей дюралевого мусора.

Умытого и накормленного, с сигаретой в зубах, Корсара усадили на диван перед молчащим телевизором, остальные летчики расселись вокруг него.

Рассказывать о том, как добирался до болгарского аэродромчика, он подробно не стал – какие там рассказы, когда даже от простого воспоминания о произошедшем в горной гостинице и о последующей встрече с не очень-то гостеприимными сподвижниками апостола Велева его мутило. В изложении Корсара все произошло проще и обыденнее: побродил по горам, поговорил с местными жителями, они и показали ему дорогу к базе лесоохраны.

– А как же ты долетел? Неужто у «Антона» дальности настолько хватило?! Вот это машина! – восхитился Казак, но Корсар его осадил.