Восемнадцать капсул красного цвета - Корн Владимир Алексеевич

Глеб пожал его на удивление крепкую руку, после чего Михалыч направился к Екатерине Семеновне, присел рядом с ней и приобнял за плечи.

«Жена, – решил Глеб. – Вон как она к нему прильнула».

– Алексей, покажи свой ствол, – обратился Чужинов к Лехе.

Оружие у того чем-то напоминало винтовочный обрез, но присутствовала мушка, калибр не тот, еще и откидной приклад. Такой модели Глебу видеть прежде точно не приходилось.

– Держи, – охотно протянул ствол Леха.

Чужинов повертел его в руках, приложился, целясь через окно куда-то вдаль. Со сложенным прикладом длина около полуметра, массивная рукоять затвора, коробчатый магазин.

«С него и с одной руки стрелять можно, – примерился он, убрав приклад. – Если, конечно, убрать механизм блокировки».

– Это ТОЗ-106, – сообщил Леха, принимая ружье обратно. – Знаешь, как его называют?

Чужинов отрицательно качнул головой: откуда?

– «Смерть председателя», – улыбнулся Леха.

И действительно, со сложенным прикладом ружье формой очень напоминало обрез трехлинейной винтовки Мосина, так любимый кулаками, разве что пистолетная рукоять была не в тему.

– Калибр двадцатый?

– Ага. Бьет, кстати, ниче так. Метров с сорока точно в яблочко, если нормальной пулей. Картечью, конечно, поменьше. Четыре заряда. Правда, патронов у меня всего пять штук осталось.

«Сорок метров, это, безусловно, серьезная дистанция», – скептически подумал Чужинов, вслух же, обращаясь к Прокопу, сказал:

– Отойдем, поговорить надо.

Отошли в сторону, подальше от женских ушей. Иные ответы, которые собирался получить Чужинов, возможно, были не для них.

– Участвовал?

Интересоваться, служил ли, глупо. Такие татуировки для красоты не делают, чревато. Попадется знающий человек, туфта сразу наружу вылезет, а спросят строго, сам у себя ее сведешь, первым, что под руку попадется. А не попадется, зубами грызть заставят, тут все серьезно.

– Приходилось.

Где именно и когда, Глеб тоже спрашивать не стал: захочет – сам расскажет, если посчитает нужным.

– Двадцать вторая гвардейская, разведрота. – И собеседник взглянул на него испытующе.

Чужинов кивнул: знаю, мол, о ком и о чем идет речь. Общих знакомых искать не стал из-за разницы в возрасте, столько времени прошло. Хотя эти ребята однажды здорово им помогли. Вот уж он никогда не думал, что сумеет с ПКМ с одной руки стрелять, да еще и с почти стокилограммовым телом капитана Викентьева на плече. С другой стороны, нужда заставит, и из АГС[25] с рук палить начнешь, был такой случай. Правда, не с ним самим и задолго до того, как Чужинов узнал, что это такое вообще и как этим пользоваться.

В горах все иначе, там кто выше, тот и сильнее. И произошло все это на стыке трех государств. Хотя какие там могут быть границы в теснинах, где глянешь вниз – и дух захватывает, а поднимешь голову вверх – шапка сваливается, там рубежи разве что на карте обозначены.

Горная долина, и попасть в нее можно было только по узкому карнизу на краю бездонного ущелья, простреливаемого на всю длину. Лагерь, прижавшийся к отвесной каменной стене в глубине ее. Грамотный такой лагерь, черта с два его обнаружишь, пока не приблизишься вплотную. И люди в нем подобрались соответствующие, сплошь инструкторы. Собери у них паспорта, если бы при них таковые имелись, всю географию Ближнего Востока и Северной Африки, да и не только, по ним выучить можно было бы без всяких проблем. И в чем самая сложность – по воздуху никак туда не добраться, иначе покончить со всеми ими хватило бы одного захода «Крокодила» или того же «Грача»[26].

Группу капитана Викентьева вертушка высадила километрах в семидесяти от цели. По-хорошему – один марш-бросок. Да только ушло у них на этот путь четверо суток почти непрерывного карабканья по скалам. Но задачу они свою выполнили, причем с гарантией, попутно объяснив обосновавшимся там «псам войны», что воевать за родину и просто за деньги – понятия взаимоисключающие.

Обошлось без потерь, и даже «трехсотый»[27] был всего один, но на обратном пути группу и прижали. Причем прижали со знанием дела, в самом неподходящем месте. Натасканные горные волки некоего порубежного государства, бывшего некогда частью могучей империи, но однажды решившего, что дальше ему с ней не по пути. Вот тут-то и пришли им на помощь парни из разведроты двадцать второй гвардейской бригады, иначе бы все, каюк.

Прокоп продолжал смотреть на него, как будто бы ожидая чего-то, и Чужинов сказал:

– Должок у меня перед одним из ваших пацанов. Он мне, без всякого преувеличения, жизнь спас. – И уже больше для себя, вполголоса, добавил: – Игорь Барышников его зовут.

– Да ты что?! – Прокоп ухватил его за плечи. – Такой верзила белобрысый? С Ростова родом?

Глеб кивнул: именно он.

– Да это же братан младший моего армейского другана Андрюхи. Я как раз у него гостил, когда Игореху в армию забирали, даже на проводины угодил. Тот все переживал, что его куда-нибудь в артиллерию или танкисты заберут. Мы с Андрюхой даже к военкому ходили, чтобы Игоря куда надо отправили, как будто от военкома много зависит. – Прокоп хмыкнул, вспоминая: – Другие за бабки от армии отмазываются, а мы, придурки, наоборот, предлагали, чтобы все путем было. Нет, ну надо же, а?!

Затем, взглянув в окно, вероятно вспомнив, где они и что с ними, посерьезнел.

– Чего хотел-то, Глеб?

Чужинов, в свою очередь, сам посмотрел в окно, где виднелся верх красивого кирпичного забора, а вслед за ним и дом, тот, что показался ему немного вычурным, после чего обернулся на звук шагов. К ним приближались все трое мужчин: Олег Гуров, Леха и Михалыч.

– Не помешаем? – еще издали поинтересовался Леха, на что Глеб с Прокопом синхронно пожали плечами, с чего бы.

Уже на подходе Гуров задел локтем стоявшее на лесах ведро, которое с грохотом упало на каменный пол.

– Всем миром на ремонт деньги собирали, а тут такое произошло, – отчего-то начал объяснять Прокоп.

– Да ты не скромничай, Андреич, считай, ты все деньги и вложил. – Прокоп и Алексей были ровесниками, но тот называл его только по отчеству.

– Да что-то стыдно мне стало. – Похоже, Прокоп и впрямь немного смутился. – Такие хоромы отгрохал, – указал он на дом, видневшийся в окне, – а тут рядом храм стоит, уже столько лет в запустении, не по-людски как-то. Ну да ладно, что ты все-таки хотел?

– Давно здесь обитаете?

– С седьмого числа.

Седьмое августа – суббота, день, когда Чужинов впервые и повстречался в усадьбе Вылково с тварями. Больше недели уже прошло.

«Как там Настя? – сразу же вспомнил о девушке Глеб. – Вообще-то о нас еще не должны начать беспокоиться, но сами-то они как? Справятся, – утешил он себя. – Внутрь тварям не попасть, а не выходить наружу без крайней нужды, надеюсь, ума хватит, несколько раз предупредил, чтобы не расслаблялись».

– Повезло, можно сказать, – продолжил Прокоп. – Я как раз собирался в один заветный овражек съездить, пострелять от души. Тихонечко так встал, чтобы Ленку не разбудить, двери открываю, а на меня эти гадины несутся. Благо рефлексов не растерял, да и недаром, оказывается, держал себя в тонусе. – Он провел ладонью по стволу карабина. – Я дверь захлопнул и наверх, к Ленке. Бегу, а там, наверху, какой-то шум, грохот. – Даже сейчас, когда прошло столько времени, при воспоминании лицо Прокопа заметно побледнело. – Чуть по стенке не растекся, когда увидел, что с ними все в порядке, – она спросонья, услышав выстрелы в доме, столик опрокинула. Только расслабиться не получилось: внизу звон разбитого стекла, топот, причем явно не людской. Дверь кроватью подпер, стою соображаю, что дальше-то делать. А за дверью шум, потом удар такой, что дверь вместе с коробкой чуть не вылетела.

– А как сюда попали?

– По мансарде на крышу, до края добрались, смотрю, а там уже Михалыч с ними вовсю воюет. Тут и Леха к нему присоединился. В общем, чудом добрались, благо что дверь не на замке была, иначе бы все мы не успели в церковь заскочить. Вот и кукуем здесь уже восьмой день.