Уоррен Мерфи - Пир или голод

– А что удалось узнать о той говорящей пчеле?

– В настоящее время ее трупик исследуют ведущие специалисты лаборатории федерального Министерства сельского хозяйства. Надеюсь, вскоре у меня будет что о ней рассказать.

– Отлично! Что делать дальше?

– От ФБР я получил еще один психологический портрет, которому соответствует только Хелвиг Вюрмлингер. Пора вам познакомиться с его лабораторией.

– Пропало мое свидание...

– Вы снова ходите на свидания?

– Да, а что? – с вызовом произнес Римо. – По-моему, ничего удивительного.

– На сей раз вы не просили меня выяснить прошлое вашей новой пассии.

– Правильно, не просил. Кажется, на сей раз я влюбился по-настоящему.

– То же самое вы говорили относительно последних трех подружек.

– Нет, тут совсем другое дело. Даже Чиуну она понравилась!

– Факт и впрямь поразительный!

– Вот именно. Мне кажется, он тоже в нее немножечко влюбился, а может, его просто очаровала ее фамилия.

– Интересно, какая?

– Ну, ее можно и поменять, – уклончиво ответил Римо и поспешно повесил трубку. Он прекрасно знал, что, выведав фамилию Джин Рис, Смит непременно станет рыться в своих компьютерных файлах в поисках дополнительной информации. А как еще он мог забыть о своей ставшей уже хронической изжоге?

Глава 34

На пакете стояла пометка «Срочно!». Впрочем, Юджин Роучи, энтомолог Министерства сельского хозяйства США и одновременно Центра пчеловодства и Лаборатории психологических исследований, расположенной в Батон Руж, штат Луизиана, ничуть не удивился.

Кажется, теперь уже все американцы читали или слышали о появлении новой разновидности пчел-убийц сразу на обоих побережьях страны. Их называли пчелами «мертвая голова». Считалось, что это новая разновидность африканской пчелы Браво.

Когда Роучи впервые о них услышал, событие показалось ему крайне странным – новая разновидность пчел обнаружилась почти одновременно на обоих побережьях страны! Как правило, появление нового вида каких-либо насекомых фиксировалось в одном месте, а затем он постепенно распространялся дальше, поэтому возникновение сразу двух экологических дыр показалось ему невероятным. Конечно, пчелы вполне могли прилететь из Мексики, но из Канады?! Вряд ли.

И все же факты свидетельствовали о том, что пчелы были завезены в страну через морские торговые порты.

Но если появление азиатской пчелы со стороны Тихого океана казалось вполне вероятным, то появление ее со стороны Атлантики вызывало серьезные сомнения.

Примерно такие мысли роились в голове энтомолога Роучи, пока он ждал нарочного с пакетом. Кто-то кислым мужским голосом предупредил его по телефону: «Нужно срочно провести идентификацию этой пчелы». Роучи решил, что пакет ему послали из другой лаборатории федерального Министерства сельского хозяйства, расположенной в Нью-Йорке.

Значит, придется применить специальную систему, созданную для быстрой идентификации африканской пчелы. Система эта включала в себя наиболее прогрессивные и надежные методы точного определения вида.

В случае исследования живого насекомого, всё могли бы решить показания стингометра, небольшого электронного прибора, фиксирующего количество жалящих укусов, вернее, попыток ужалить, поскольку пчела не могла по-настоящему вонзить свое жало в твердую оболочку прибора. Четыре такие попытки за секунду означали, что перед исследователем обыкновенная медоносная пчела. Если же таких попыток насчитывалось до пятидесяти двух, не оставалось сомнений в том, что исследованию подверглась африканская пчела Браво, самая агрессивная среди прочих.

Однако перед Роучи стояла задача исследовать не живую, а мертвую пчелу. И потому придется действовать иными методами.

Смыв мягкой влажной тряпочкой остатки инсектицида с тельца пчелы, Роучи поместил се на лабораторное стеклышко под яркий свет специальных ламп. Удивительно, но перед ним действительно был, как об этом сообщалось в газетах, трутень, самец медоносной пчелы! Во всяком случае, по морфологии. Вооружившись лупой, Роучи стал внимательно разглядывать толстое брюшко и, увидев жало там, где его никак не могло быть, так и ахнул от изумления! Ко всему прочему, это было жало осы!

– Значит, милейшая пчелка способна жалить бессчетное число раз, не причиняя себе при этом ни малейшего вреда, – пробормотал Роучи.

Со все возрастающим волнением он стал осматривать изображение мертвой головы на черной спинке насекомого. Миниатюрный рисунок поражал своей точностью.

– Никогда не видел ничего подобного... Просто не верится, что такое действительно существует, – бормотал ошарашенный энтомолог. – Надо же, абсолютно новая разновидность пчел!

Обычно процедура идентификации начиналась с препарирования мертвой пчелы, чтобы измерить части ее тельца – головогрудь, брюшко, лапки, крылья. Сейчас же перед Роучи лежала не только пчела, но и еще одно, очевидно, отделенное от другой такой же особи крылышко. Поэтому энтомолог решил сперва заняться этим отдельным крылышком, а уж потом препарировать пчелу.

Вооружившись пинцетом, он взял крылышко и поднес его поближе к свету, чтобы при помощи проектора увеличить его изображение во весь экран, висевший на противоположной стене.

Едва только препарат попал под яркий свет специальной лампы, как стало ясно, что сеть прожилок в нем выглядела вполне обычной, однако в самом уголке вырисовывалась какая-то черная точка.

Роучи хотел было убрать крылышко из-под лампы, но тут произошло неожиданное: задымившись, крылышко вдруг свернулось и стало сжиматься.

– Черт возьми!

Крылышко упало на стол, и энтомолог изо всех сил принялся дуть на него, но оно продолжало дымиться, причем в воздухе нестерпимо завоняло. В конце концов ученому пришлось прижать крылышко пальцем, чтобы предотвратить его полное уничтожение.

Пчелиное крылышко превратилось в щепотку черного порошка, но кончик его все же уцелел, и Роучи положил его на стекло проектора.

Аппарат зажужжал, и на экране появилось многократно увеличенное изображение сильно поврежденного крылышка. Оно оказалось настолько искореженным, что о сравнительном анализе и речи быть не могло. Впрочем, на уцелевшем кончике Роучи отчетливо увидел круглое темное пятнышко. Максимально увеличив изображение, он пристально в него вгляделся, а когда разглядел детальнее, у него чуть глаза на лоб не вылезли! Целых десять минут подряд ученый затем костерил все и вся, ни разу не повторившись и не сбившись.

Потом, с лихорадочным блеском в глазах, Роучи схватил свои инструменты для препарирования насекомых и принялся за пчелу.

Глава 35

Запах смерти они почуяли еще за милю до места происшествия.

Отвратительный приторный запах мертвой плоти на ранней стадии разложения.

– Ну и ну, – пробормотал сидевший за рулем джипа «гранд чероки» Римо и сбросил скорость.

– Я слышу запах смерти, – нараспев произнес Чиун, прикрывая нос широким рукавом шелкового кимоно.

– И очень сильный к тому же, – пробормотал Римо.

Почти у самого дома Хелвига Вюрмлингера ассасины наткнулись на небольшую колонну стоящих у обочины разномастных машин. Некоторые из них были развернуты поперек шоссе, поэтому Римо пришлось затормозить.

Выйдя из джипа, ассасины увидели впереди странное глинобитное сооружение, похожее на улей, правда, очень больших размеров.

– Что еще за чертовщина такая? – недоуменно воскликнул Римо.

– Логово пчел и греха.

– Прямо как пчелиный улей.

– Отличное жилище для Повелителя всех Пчел!

Они осторожно двинулись к странному дому, откуда доносилось низкое гудение проснувшихся вместе с рассветом пчел.

– Учитель, ты слышишь? – спросил Римо.

– Это пчелы. Пчелы, которые чем-то опечалены.

– Так я и думал!

Они подошли поближе и едва не споткнулись о первый труп. На мертвом теле был военизированный камуфляжный костюм, рядом лежала винтовка. В небо смотрели пустые глаза. Вернее, глазницы. Самих глаз не было.

– Надо же, – покачал головой Римо.

Опустившись на колени, Чиун увидел, что пустые красные глазницы уже кишели обыкновенными мухами, как и приоткрытый рот мертвеца. Мастер Синанджу с силой разжал полуокоченевшие челюсти, и солнце осветило полость рта, в которой не оказалось языка. Остались лишь зубы. Откуда-то изнутри исходила нестерпимая вонь.

Чиун задумчиво поднялся на ноги. Подойдя ближе к дому, они наткнулись еще на несколько таких же обезображенных трупов. Некоторых смерть застала в такой позе, что из ушей и ноздрей, а порой даже изо рта сочились их собственные мозги.

– Тот парень на Таймс-сквер погиб точно так же, – мрачно заметил Римо.

Кореец молча кивнул.

Обыскивая один из трупов, одетых в камуфляжную форму, Римо обнаружил потайной карман на застежке-липучке. Отодрав липучку, он увидел вышитый на ткани символ – кукурузный початок на фоне двух скрещенных ружей. Надпись гласила: Дружина Народной милиции штата Айова.