Виктор Степанычев - Бежать с острова

– Давайте знакомиться, молодой человек. Меня зовут Патрик Элиас. Я являюсь адвокатом сэра Генри Россета, хозяина, если так можно охарактеризовать его статус, данного острова. Мне поручено провести тщательное расследование и подтвердить или, наоборот, рассеять его подозрения в вашей шпионской деятельности, нацеленной на разрушение суверенитета, а также территориальной целостности Соединенных Штатов Америки в целом и поместья сэра Генри в частности. Сэр Генри Россет в своем лице представляет все виды власти на острове: законодательную, исполнительную, судебную, а также и функции карающего органа. Поэтому от вашего поведения и чистосердечных признаний будет зависеть решение о дальнейшей судьбе лично вас, а также дам, с которыми вы прибыли на наш остров.

Викинг внимательно следил за мимикой говорящего и в какой-то момент вдруг понял, что старикан самым натуральным образом блефует и не верит ни одному своему слову. Это открытие давало повод для размышления. Элиас был вполне разумным человеком и только подыгрывал хозяину. Если действия Генри Россета выглядели довольно скверной комедией, что вполне объяснялось его душевным здоровьем, то поведение и слова адвоката более скатывались к фарсу. Викингу было необходимо выиграть время.

С трудом ворочая языком, он обратился к сэру Элиасу:

– Я высказываю протест против противоправных действий в отношении лиц, обладающих дипломатическим статусом. Нас захватили в территориальных водах Республики Сьерра-Марино и предъявили совершенно необоснованные обвинения. Более того, нам угрожали и продолжают угрожать физической расправой. Я требую, чтобы вы немедленно связались с посольством России и сообщили о нашем местонахождении. Отвечать на какие-либо вопросы без присутствия представителя российской стороны отказываюсь. Кроме того, я прошу предоставить нам нормальные условия содержания и оградить от грубых действий ваших сотрудников.

Сэр Элиас, выслушав речь Викинга, ненадолго задумался и ответил спокойно и рассудительно:

– Я, конечно, могу понять ваше негодование, однако у меня есть полные основания сомневаться в достоверности ваших слов. Дипломатическая неприкосновенность – понятие, по всем международным нормам требующее неукоснительного соблюдения, но чем вы докажете, что являетесь теми, за кого себя выдаете? Документально это никак не подтверждается. Предоставить особые комфортные условия существования мы не в силах. Сотрудники наши, насколько я знаю, пока ведут себя по отношению к вам вполне корректно. Акцентирую слово «пока». Все будет зависеть от вашего поведения и открытости.

Взгляд Патрика Элиаса упал на скудную кучку вещей, обнаруженных при обыске Викинга. При виде удостоверения антитеррористического департамента брови адвоката удивленно поползли вверх, и он осторожно взял в руки пластиковую карточку. Его лицо поменяло выражение, в одну секунду став жестким, если не сказать жестоким.

– А это что такое? Очень занимательная на вид штучка. Оказывается, к нам в гости прилетела интересная птица. Говорит, что он работает в русском посольстве, а в кармане имеет удостоверение сотрудника департамента по борьбе с терроризмом. Довольно странно. Вы как-то можете мне это объяснить? – Элиас впился взглядом в Викинга.

Вадим твердо повторил:

– Я требую представителя российской стороны и буду говорить только в его присутствии.

Сэр Элиас наморщил лоб и ненадолго задумался. Потом более спокойно взглянул на Викинга и сказал:

– Сначала мне показалось, что дело у нас несложное, но, оказывается, не все так просто. Наведу-ка я для ясности справки, что за личность такая к нам прибыла.

Он поднялся со стула и направился к двери. Аламейда, простоявший всю беседу в углу комнаты, подскочил к адвокату и что-то зашептал ему на ухо, кивая головой в сторону Викинга. Элиас оглянулся на него и негромко произнес короткую фразу. До Вадима донеслись несколько несвязных слов: «расходный», «завтра», «безразлично». Аламейда несколько оживился, почтительно проводил адвоката и его охранников до двери, а сам остался в комнате.

С гнусной ухмылкой тюремщик подошел к сидящему и кнутовищем поднял его подбородок. Викинг смотрел на Аламейду полуприкрытыми глазами, изображая изможденного узника.

– Жаль, что приходится тратить время на совершенно пустые формальности, – сказал тюремщик. – Подождем до завтра. А вот ночевать ты будешь все там же, вместе с этим зверюгой Дювалье. Тебе он понравился? Если до утра дотянешь, значит, ты просто везунчик.

Такой расклад Викинга вполне устраивал. Как он понял, сегодня в расход его пускать не собираются, а завтрашняя встреча с Элиасом вполне вписывалась в их с Дювалье план.

Размышления прервал крепкий удар в ухо. Викинг среагировал в самый последний момент и смог немного смягчить его. Он свалился со стула и, вполне естественно перекатившись, оказался рядом со своим припрятанным гвоздем. Скорчившись от мнимой боли, Вадим сумел накрыть гвоздь скованными ладонями и зажать между средним и безымянным пальцами левой руки.

Викинг стойко перенес обратный путь. Его волоком протащили по двору и закинули в бетонный мешок. Дювалье, как ему и положено, начал рычать, ругаться и изображать избиение жертвы.

Ключник, правда, учтиво предупредил канадца, что ежели он забьет сокамерника до смерти, то его утром повесят. Поэтому спектакль продолжался недолго и закончился разочарованным бормотанием Жака и тихими постанываниями мнимой жертвы.

Маисовая каша уже застыла и превратилась в безвкусную массу, но Викинга это не смутило. Силы необходимо поддерживать, и это блюдо было не самым худшим из тех, которые ему приходилось употреблять в своей жизни. После краткого обеда или, может быть, ужина он занялся наручниками. Согнув гвоздь в расщелине стены, Викинг, поковырявшись в замке, сначала снял наручники с Дювалье, а потом освободился с его помощью сам. Порывшись в мусоре, опробовал найденные щепки, с помощью которых можно было клинить трещотки замков так, чтобы в любой момент «браслеты» можно было сбросить.

Программа на сегодня была исчерпана. Викинг обговорил с Жаком план завтрашнего дня и заснул сном младенца. Прошедшие сутки все-таки здорово вымотали его.

«Ваш отдых – это тоже оружие», – была последняя мысль засыпающего Викинга.

Утром принесли на завтрак кусок хлеба пополам с трухой и бутылку воды на двоих. Пережевывая скудную пищу, Вадим еще раз анализировал предстоящие действия. Все было зыбко и неопределенно. Любая мелкая досадная случайность могла внести коррективы в планы и, более того, привести к срыву задуманного. Оставалось надеяться на помощь всевышнего, тупость и самонадеянность хозяев вместе с охранниками, а также на самого себя. За последний пункт Викинг переживал менее всего.

А еще он почувствовал какую-то неискренность в поведении Дювалье, хотя все его предложения были разумны и полезны. Однако цель, к которой он стремился – убрать Генри Россета в качестве мести за своего друга, – как-то незаметно ушла на второй план. Естественно, на первом месте стояло желание убраться с острова, однако у Викинга сложилось впечатление, что Жака начал больше интересовать сэр Патрик Элиас, а месть стала совсем не обязательным условием.

Беспокоили его и женщины. Но заверения Жака в относительно лояльном отношении местной администрации к дамам давали надежду, что ничего ужасного с ними не случится.

Судя по солнечным лучам, проникавшим в камеру через щели, время подходило к одиннадцати, когда за дверью послышались шаги и загремел замок. С прежними предосторожностями по отношению к Жаку охранники вытащили Викинга из камеры и бесцеремонно поволокли по старому маршруту.

Вчерашняя процедура повторилась во всех деталях. Комната, недолгое ожидание, крепкие парни, обыск и долгожданная встреча с дедушкой, как окрестил его про себя Вадим. Единственным отличием от предыдущего дня было отсутствие Аламейды, но это даже упрощало задачу. На этот раз Элиас не стал разыгрывать из себя добряка и эстета, а был более сух и деловит.

Он прошел к столу и без предисловий начал говорить:

– Ну что же, молодой человек. Кое-какие справки я навел. Действительно, ваша компания случайно попала к нам. Это отрадно. И к антитеррористическому департаменту вы имеете косвенное отношение. Меня радует, что ваше руководство заботится о своих соотечественниках и хочет найти виновников расправы с семьей дипломата.

Элиас лукаво посмотрел на Викинга. Морщинки вокруг его глаз собрались в лучики, и лицо неожиданно подобрело. Стало понятно, что дедушка сейчас скажет какую-нибудь гадость, развеселившую его. Так и произошло.

– Хотя мои сомнения в отношении вашей деятельности почти рассеялись, сэр Генри Россет все же настаивает на преступной шпионской работе российской стороны в вашем лице против Соединенных Штатов. «Холодная война» осталась в его сердце. Тут я поделать ничего не могу, и нам с вами остается только одно: написать чистосердечное признание. Я думаю, это смягчит сердце сэра Генри, – сказал Элиас и вопросительно посмотрел на узника.