Гора мертвецов - Даниил Сергеевич Куликов

Старик молча кивнул оставив ценные вещи и вышел. Забрав их и вернувшись к себе я задумался и достал фотографию. В то, что Хули-Цзин сдержит своё слово, я не верил вообще. Изворотливый и лживый, жестокий и не предсказуемый — от него можно ждать всего, чего угодно. И стоит помнить, что он довольно прохладно отнёсся к смерти своих товарищей. Нет, конечно, он порадовался той выгоде, которую принесла ему их смерть, но не стал, ни оплакивать, ни сожалеть, ни мстить. В этом плане Мао поступила очень разумно просто сбежав — он мог сам попробовать убить её.

Теперь осталось придумать, как заставить его сдержать своё слово… А такой способ всего один. И нужно будет постараться, чтобы он сработал. Такой хитрый демон, как Хули-Цзин до последнего не должен о чём-либо догадываться, и нужно будет попотеть, чтобы всё прошло гладко… Поэтому сегодня предстоит ещё раз всё обдумать — он должен будет вернуться завтра, значит к завтрашнему дню я должен успеть.

— Я найду способ вернуть тебя милая, — сказал я вслух. — Потерпи. Прости пожалуйста, что так долго.

После чего встал и направился в тренажёрный зал, где уже организовали ночлег. Мы должны пережить эту ночь.

Как ни странно ночь прошла без происшествий. А утром приехал Лис. Точнее я бы не узнал, что он приехал, если бы не бы не Аня — она узнала о его прибытии раньше всех, и подсказала ещё один момент — когда рядом яо, маска Ланга и другие эпические вещи будут вести себя немного по-другому. Так и было — маска легка пульсировала светом.

— Ну, что будем делать? — все уставились на меня.

— Пожалуй, я схожу, поприветствую нашего дорогого хозяина и попробую немного с ним поговорить.

За дверью дежурил уже знакомый мне Иван. Не говоря ни слова, я одел маску и пошёл в сторону кабинета Хули-Цзина — через её глазницы буквально были видны следы, по которым прошёл Лис.

— Господин Максим, мой господин не ждёт вас, — деликатно начал он.

— Значит, согласно правилам хорошего тона пойди и доложи обо мне, — вежливо отрезал я. — Или смерть его конкурента и лишний хвост ничего не стоят?

— Прошу прощения, — тут же кивнул мёртвый слуга, и поспешил ретироваться.

Бенедикт и Роланд рядом со мной широко ухмыльнулись. Я продолжил идти через роскошные залы и комнаты.

— А, наш местный чемпион из заснеженной России, — поприветствовал меня Лис продолжая пребывать в облике почтенно старца, сидя на роскошном кресле и попивая из бокала вино, однако во взгляде по-прежнему читалось коварство древнего демона. — Обычно я никого не принимаю, но думаю для тебя можно сделать исключение.

— Доброго утра Хули-Цзин, — кивнул я, садясь в кресло напротив.

— Ну ты наглец, — усмехнулся Лис.

— Да, — кивнул я. — Но наглец, который убил Ланга и Вугонга. Стоит простить мою наглость ради двух хвостов?

Лис громко расхохотался и захлопал в ладоши.

— Браво! Я не ошибся в тебе варвар! В этом мы похожи — делай то, что делаешь и наслаждайся этим. Но да, ты упустил Кошку.

— Она сбежала сама. Тебе была нужна её смерть? Если так, то это можно устроить.

Хули-Цзин отсалютовал бокалом отпивая.

— Налей и себе. Говорить приятней за хорошим напитком.

Я достал с пояса рог и налил вино в него. Лис поднял брови.

— Есть в этом что-то — пить вино из рога своего врага, — пожал плечами я.

В ответ он снова разразился своим смехом.

— Спрашивай варвар, что ты хотел знать?

— Нужен ли тебе и в самом деле наследник? Ты ведь бессмертен? К тому же дети Хули-Цзина рождённые от человеческой женщины так и останутся людьми. Пусть необычными, но всё-таки людьми.

— Правильный вопрос, — кивнул Лис, отпивая вина. — Ты поразительно умён как для варвара, так и для человека. Действительно — зачем наследник, когда ты сам бессмертен? И зачем наследник, если он не полностью твоей крови? Победитель получит от меня набор сил, о которых обычный человек может только мечтать, и станет моим слугой — полезно иметь таких шустрых среди людей… Впрочем, глядя на тебя я даже готов изменить условия — ты станешь моим советником, или начальником чего-нибудь… Например организуешь новые игры…

— Хорошо. Так это правда, что в каждом из нас есть немного твоей крови?

— Правда. Немного, но есть. В ком-то всего капля, в ком-то уже сотая часть капли… Но знаешь, варвар, духовной энергии ты получаешь гораздо больше, когда умирает кто-то в ком есть хоть капля твоей крови — больше, чем если умирает обычный человек. Как это говорят люди… А, вспомнил — КПД — выше.

— С этим всё ясно. А что насчёт награды остальным участникам? И что насчёт того, чтобы завершить эти игры — мы ведь и так сделали больше, чем могли.

Лис сделал вид, что задумался.

— Пожалуй, с этим я знаю, что делать, — наконец сказал он. — Убей их всех. Кроме тебя остались пятьдесят четыре человека. Ты должен убить всех.

Мне стоило усилий сделать каменное лицо и никак не прореагировать на такое предложение. Вот значит как — под конец предложить одному участнику убить всех остальных?

— К чему тебе жизни всех этих неудачников? Именно ты протащил их через все испытания, и именно ты спас их всех. К чему тебе сожалеть об их никчёмных жизнях? Ты и так хорошо позаботился об их семьях. Если хочешь стать сильнее — будь готов убивать. Считай, что это последняя игра для тебя, и последнее испытание. Избавься от ненужных чувств, от ненужной привязанности, от всего этого человеческого соплежуйства, и ты станешь сначала моим советником, и обретёшь силы, которые не видел ни один человек, а потом, ты переродишься и станешь более совершенным, чем человек.

Закончив свою речь Хули-Цзин уставился на меня немигающим взглядом наблюдая за моей реакцией.

Я облизал пересохшие губы и спросил:

— Это правда, что ты можешь выполнить любое желание? Ты можешь вернуть к жизни умершего человека?

Хули-Цзин и разразился смехом.

— Я рад, что не ошибся в тебе.

…Я стоял в главном зале и тяжело дышал. Кругом были трупы. Трупы тех, кто доверял мне, и тех, кто пошёл за мной. В самый угол у дверей забилась Аня — теперь я пугал её больше всего. Лис сидел на своём троне и наблюдал за раскинувшимся зрелищем. Он не хохотал, но на его лице застыло удовлетворение. Он сошёл со своего трона и медленно направился ко мне.

— Вижу, ты тоже любишь хорошую шутку, — похлопал он меня