Небо над Ораном - Фернандо Гамбоа

— сказал он, вытаскивая Беретту из сумки.

— Нет! Это слишком долго! Брось его мне!

Райли не мог видеть Ноэми из-за переборки. Он мысленно проследил траекторию падения пистолета в кабину. Открытая дверь была метров в двух от него, но, если он просто бросит оружие, была возможность, что Ноэми не дотянется до него.

— Постой! Я придумал! — крикнул он и, отложив сумку, потянулся к штанам, расстегнул пряжку ремня и стянул его с пояса.

— Алекс... — умоляюще шептала Ноэми, беспрерывно кашляя, — у меня… время... заканчивается…

— Сейчас... — пробормотал он, продевая один конец ремня через спусковую скобу и продвигая пистолет, пока он не наткнулся на пряжку. — Готово!

Не теряя ни секунды, он стал опускать Берету в пространство между обломками, ведущее к двери кабины пилота. Чтобы опустить ниже, он вытянул руку как можно дальше.

— Ты видишь его? — спросил Алекс, щурясь от дыма, который становился все гуще и темнее. — Ты видишь пистолет?

— Я... я вижу его... — придушенно ответила она. — Отпускай...

Райли отпустил ремень, и пистолет упал куда-то с металлическим звуком.

— Достала? — спросил он через пару секунд.

В ответ в замкнутом пространстве металлического корпуса самолета прогремел оглушительный выстрел.

— Удалось! — сразу после этого отозвалась Ноэми.

Секунду спустя она выглянула из проема двери. На ее лбу виднелся ужасный порез, лицо было окровавлено, но ей удалось изобразить усталую улыбку.

— Спасибо, — сказала она так, что Райли подумал: она нечасто использует это слово.

— Забудь об этом, — сказал капитан. — Выйти сможешь?

Ноэми стояла чуть ниже Алекса и безуспешно пыталась сдвинуть одно из тяжелых сидений, заклинивших дверной проем.

— Не могу… оттолкнуть его… слишком много… вещей сверху.

И я в том числе, подумал Райли, лежа на обломках, добавляя своим весом все, что блокировало входную дверь в кабину. Если они оба протянут руки, они почти коснутся, но не смогут освободить проход между ними.

— Подожди! — воскликнул Алекс, махнув рукой. — У меня есть идея.

— Ждать…? — Облако дыма стало гуще, и ее кашель усилился. — Конечно... мне же спешить некуда.

Не обращая внимания на ее саркастический комментарий и коварный дым, затуманивающий его зрение, на пределе своих возможностей Райли приподнялся, развязал шланг, обвитый вокруг пояса, и неловко обмотал им несколько сидений и сумок. Им двоим не хватало необходимой силы, но наверху была пожарная машина, которая могла тянуть если не весь самолет, то хотя бы часть обломков.

Надеясь, что там, наверху, не забыли о значении сигналов, он резко дернул за шланг.

— Выбирайте! — взревел он. — Тяните машиной!

Ничего не произошло. Он дернул повторно. Прошло несколько бесконечно длинных секунд, и внезапно шланг натянулся и начал удручающе медленно тянуть вверх. Но тут Райли понял, что трение шланга о дверную раму грозило его порвать. И тогда они действительно пропадут.

— Стоп! — крикнул он. — Стоп тянуть!

Алекс отчаянно огляделся в поисках какого-нибудь инструмента, который поможет им выбраться из этого задымленного ада, в котором густой дым едва позволял видеть дальше вытянутой руки.

— Ноэми, — позвал он, опасаясь, что она могла потерять сознание, — ты меня слышишь?

Наступило долгое ужасающее молчание, прерванное, наконец, приглушенным приступом кашля.

— Ноэми, — настойчиво повторил Алекс, надеясь, что она все еще в сознании. — Это не сработало. Я попробую что-нибудь другое.

На этот раз ее усталый голос, казалось, доносился издалека:

— Нет… — Снова наступила бесконечная тишина. — Нет больше времени…

— Есть, есть еще время! — возразил Райли, зная, что это ложь. — Я вытащу тебя оттуда.

Затем, как если бы Бог ударил кулаком по столу, чтобы дать понять, кто решает вопрос жизни и смерти, произошла небольшая вспышка в кабине, и внезапно то, что было удушающим дымом, превратилось в зарождающийся пожар.

— Огонь! — в ужасе закричала Ноэми. — Огонь!

Алекс глянул на шланг, лихорадочно думая, как использовать его, чтобы потушить огонь.

— Держись! — крикнул он. — Держать!

— Боже мой…

— Держись!

— Алекс… — ее голос звучал отчаянной мольбой.

— Я иду!

Она снова произнесла его имя, но на этот раз прощальным тоном, почти не слышным из-за треска пожара:

— Алекс, я... спасибо... но это... невозможно...

— Держись!

— Нет… я…

Райли услышал щелчок курка.

— Прощай, Алекс.

— Нет! — отчаянно крикнул Райли. — Не делай этого!

Внутри кабины прогремел выстрел.

20

Три дня спустя четверо мужчин и женщина сидели за столом в кают-компании «Пингаррона», стоявшего на якоре у входа в порт Оран. Заходящее солнце светило из-за форта Санта-Крус, освещая иллюминаторы вялым, ленивым светом, едва достаточным, чтобы можно было разглядеть лица.

— Вы можете сделать вакцину, docteur? — спросила Жюли.

Риэ покачал головой:

— Мы все еще находимся на стадии культивирования, размножая штаммы, и пока их у нас не достаточно, чтобы преобразовывать их в пенициллин. Так что процесс займет неделю или две.

— Что ж, слава богу, — сказал Сезар, скрестив руки на груди, — что моей жене пришла в голову идея извлечь образец из пробирки перед тем, как отдать ее. Если бы не это, у нас вообще ничего бы не было.

— Конечно, конечно… — согласился доктор. — Однако позвольте напомнить вам, что если бы не вы, ничего бы этого не произошло.

— Ошибаетесь, док, — поправил его механик. — Они бы послали других, не таких щепетильных, как мы, и ваш труп утонул бы в море, а вакцина оказалась бы в руках нацистов.

— Вы хотите сказать, что я должен быть вам благодарен? — недоверчиво приподнял брови доктор. — Я напоминаю, что каждый день, который я потерял из-за вас, — он посмотрел на всех присутствующих, — десятки пациентов умирают от того, что не получили лечения.

— Из-за нас? — возмутился Сезар, обводя рукой присутствующих.

— Если бы не...

— Довольно, — прервал его Джек. — Прекратите оба. Что сделано, то сделано. Мы должны быть рады, что не позволили Марчу завладеть вакциной, и, что важнее всего, — он держал в руке стакан с ромом, — мы все живы и здоровы.

— Не все, — печально произнес Райли.

На звук его голоса одновременно повернулись пять голов.

С повязкой на лбу и