Сергей Ермаков - Месть — штука тонкая

В это время из засады, где они находились с шести часов утра, ринулись омоновцы. Вымогатель опешил, увидев вооруженных людей в полумасках, улыбка моментально слетела с его лица, и он застыл как вкопанный. Первым к нему подскочил здоровенный спецназовец и ударом сапога в солнечное сплетение вывел преступника из состояния оцепенения. Вымогатель охнул и согнулся пополам, припав на колени. Его быстро окружили остальные бойцы. Они активно принялись колошматить преступника ногами и руками куда придется. Уже через несколько секунд из улыбчивого опрятного гражданина вымогатель превратился в кусок отбивного мяса. Окровавленного, с выбитыми зубами, его притащили и бросили к ногам прокурора.

— Что, гадский потрох, допрыгался? — с торжеством спросил Власов. — Наелся моими денежками?

Он не желал тянуть время до того, как вымогателя доставят в отделение, и поэтому решил сам его допросить в милицейском «воронке». Перед допросом омоновцы тщательно обыскали преступника, к удивлению своему, нашли у него только четки, которые оружием можно было посчитать с большой натяжкой. Ни пистолета, ни даже ножа у преступника не было. На цыгана задержанный был также мало похож, потому что оказался в одежде служителя мечети, чего никто поначалу не заметил. Ошарашенный происходящим, «вымогатель» сидел в углу машины, пристегнутый к решетке наручниками. Власов медленно затворил за собой дверцу «воронка» и сел напротив него. Задержанный оживился, как мог, поняв, что к нему пришел начальник, и промычал, шепелявя разбитыми губами:

—Вы за это ответите! Я имам городской мечети!

—А я папа римский, — усмехнулся Власов, которого в угаре мести ничуть не смутила непохожесть голоса вчерашнего звонившего и сегодняшнего задержанного, — говори, кто заказал убить моего сына?

—Я не знаю, о чем вы говорите, — сказал «вымогатель», — произошла какая-то ошибка… вы меня с кем-то спутали…

—Ты, чушок недоношенный, — вскипел Власов, — я тебе сейчас всю морду разобью! Решил со мной в прятки играть, имам долбаный?

Власов исхитрился и пнул каблуком задержанного в колено. Тот взвыл от боли.

—Говори, падла, а не то я не знаю, чтос тобой сделаю!!! — заорал прокурор.

— Аи, не надо бить, — заголосил «вымогатель», — мне вчера позвонил какой-то человек и сказал, чтобы я сюда пришел.

— Не свисти, плесень черножопая! — заорал Власов, схватил задержанного за грудки и несколько раз стукнул о стену машины. — Говори правду! Кто ты такой?

— Я Хасан Закиров, имам городской мечети, — повторил задержанный. — Аллахом клянусь!

— Ах ты имам! — вскипел Власов. — Ну, я тебе дам!

Он размахнулся в тесном пространстве «воронка» и ударил задержанного прямо в горбатый нос, из которого хлынула кровь.

— Ай, ты ответишь за это, аи, ответишь! — завопил «преступник». — Перед Аллахом и перед людьми!

— Ты мне угрожаешь еще, сволочь? — прокурор весь трясся от злости. — Да ты знаешь, кто я? Ты знаешь, падла! Ты мне вчера звонил!

— Не звонил я и не знаю, кто ты! — ответил задержанный.

— Денег хотел? — продолжал истязать преступника Власов. — На, сука, жри!

Он вытащил из кармана толстую пачку долларов общим номиналом в десять тысяч, с той лишь фишкой, что доллары были фальшивыми, и стал пихать их в рот «имаму». Задержанный отворачивался и выл. Но прокурора это не смущало, он продолжал допрос:

— Говори, кто заказал убить моего сына! Говори, падла, а то пасть порву!

Задержанный с окровавленными зелеными бумажками во рту неожиданно потерял сознание. Власов бросил его и сам вышел на свежий воздух. У машины в ожидании окончания допроса стоял командир группы спецназа майор Громило. Увидев, что прокурор вылез, он поспешил к нему.

— Разрешите доложить, — козырнул он прокурору.

— Чего ещё? — недовольный результатами произведенного допроса, буркнул прокурор Власов.

— У меня боец один есть, по национальности татарин, — доложил Громило, — он мусульманин и постоянно ходит в мечеть. Так вот, он говорит, что этот задержанный и правда имам их мечети.

Власов на мгновение задумался, а потом спросил у майора:

— А что, по-твоему, имам не может быть вымогателем?

— По-моему, не может, — ответил Громило, — я Чечню прошел, кое в чем разбираюсь. К тому же мой боец неплохо его знает, этот имам честный и порядочный человек.

— Свое мнение оставьте при себе, майор, — приказал Громило Власов, — следствие разберется!

— Есть! — козырнул майор и отошел в сторону.

Власов опять залез в машину, где в углу, униженный и раздавленный, не смея утереть текущую из носу кровь, сидел имам. Увидев прокурора, он метнул глазами молнии из-под черных бровей. Молнии в прокурора не попали, он снова сел напротив и спросил:

— Так ты, значит, и правда имам нашей мечети?

— Не вашей, а нашей, — ответил имам, — и у вас не мечеть, а синагога.

— Ты тут мне не петушись, служитель Аллаха, — сказал Власов, — если виновен, так ответишь по закону.

— Один суд я признаю — суд всевышнего, — ответил имам.

— Рассказывай, как сюда попал, на эту скамейку, в это время, — предложил Власов.

Гордость не дала имаму сразу же кинуться к ногам палача, рассказать ему, как он влип в эту историю, и он гордо вскинул

голову.

— Ты тут попугая из себя не изображай, — сказал Власов, — просто так ничего не бывает. Раз пришел, значит, отвечай, что делал в парке в девять утра?

— Я могу ходить туда, куда мне хочется, в любое время! — с презрением ответил имам. — И тебе, низкий человек, я больше ничего не скажу.

Имам отвернулся, и Власов понял, что дальнейшее разбирательство с ним бесполезно. Власов надменно сплюнул на пол машины, открыл дверцу и вылез наружу. Он подозвал к себе майора Громило и приказал:

— Давай своего бойца, который мусульманин, сюда, пусть, он расспросит этого служителя культа, как он тут оказался.

Громило окликнул одного из своих «орлов», тот быстро подбежал, выслушал приказание, кивнул и полез в машину. Видимо, он сумел разговорить имама, потому что было слышно, что они в машине разговаривали. Прокурор в это время курил и думал о том, что все-таки этот цыган оказался не таким уж глупым — подставил вместо себя имама из мечети. Наконец омоновец выпрыгнул из машины и подошел к прокурору.

— Ну, что он тебе рассказал? — спросил прокурор.

— Вчера вечером имаму позвонил какой-то человек, — сказал омоновец, — представился частным предпринимателем. Сказал, что тайно хочет пожертвовать на строительство новой мечети десять тысяч долларов. У нас будет строиться новая мечеть, мусульмане собирают деньги, это все знают. Тот, кто звонил, сказал, что не хотел бы, чтобы его имя упоминалось в связи с этим даром, и предложил встретиться в парке, где он должен был передать деньги. Имам согласился и сказал, что Аллах, видя тайное, воздаст явно. Он пришел вовремя и, увидев вас, подумал, что это тот самый человек, потому что звонивший точно описал вашу внешность. Просто его подставили, имам невиновен.

— Еще один самозваный судья, — буркнул Власов, — я сам разберусь, кто виновен, а кто не виновен, без ваших советов! Ваше дело руки крутить! Вот и крутите! Везите его куда следует, я скоро подъеду.

Прокурор отвернулся и пошел к своей машине, которую оставил у входа в парк. И в это время зазвонил его мобильный телефон. Власов включил его и поднес к уху.

—  Ай-яй-яй, — сказал насмешливый голос вчерашнего собеседника, — какой прокол! Тебя, прокурор, начальство твоё не похвалит за то, что ты почтенному имаму лицо разбил.

—  Слушай, ты! — начал вскипать прокурор.

—  Нет, это ты слушай, чавела, — перебил его голос, — я уже и так хорошо обогатился на этом деле, хапнул сто штук долларов. Мне твои жалкие десять тысяч погоды не сделают. Я для тебя стараюсь, чтобы ты за сына отомстил, а ты мне подлость подстраиваешь. ОМОН вызвал. Не хочешь, как хочешь…

—  Эй, эй, — закричал в трубку прокурор, — подожди! Всё сделаю, как скажешь! Клянусь, без ОМОНа буду, один! Заплачу, сколько договорились!

—  Цена информации выросла в два раза, — ответил вымогатель, — теперь она стоит двадцать тысяч долларов.

— Это слишком много, — сказал прокурор.

— Повтори ещё раз эту фразу, и я положу трубку, — сказал голос.

— Я согласен, — поторопился сказать прокурор.

— Завтра в то же время зайдёшь в православный храм на улице Северной, — продолжил вымогатель, — там справа у входа стоит короб для сбора пожертвований на строительство звонницы. Туда положишь деньги. Там будет служба в это время, много народу, я увижу это, но ты меня не увидишь. Деньги будешь класть по тысяче долларов медленно, чтобы я сумел сосчитать. И не надо оскорблять храм фальшивыми купюрами, ведь за тобой не только я буду смотреть.

—Как же ты возьмёшь эти деньги? — удивился Власов.

—Это не твоё дело, — ответил вымогатель.