Игорь Волгин - Алмаз королевы

— Проходите, чего стоять на пороге. — Женщина посторонилась. — Вы культурнее их, это сразу видно. А, собственно, вы кто?

— Мы представители Интерпола, — соврал Шредер.

— А-а… То-то я заметила, что вы говорите с акцентом. Значит, Петрова ищет Интерпол? Докатался по заграницам! Что он хоть натворил?

Вслед за хозяйкой немцы вошли в сумеречную комнату, освещенную торшером.

— О, ровно ничего криминального, — сказал Шредер. — Нам он нужен исключительно как свидетель.

— Может, чайку поставить?

— У нас нет ни минуты. Скажите, где находится санаторий? Вы можете дать его адрес?

— Вы прямо сейчас хотите ехать туда, как те урки?

— Урки? — не понял Шредер. — Что такое «урки»?

— Бандиты, — объяснила женщина. Фриц, не понимавший по-русски, нетерпеливо поторопил сообщника:

— Проси адрес, быстрее. И выясни, получили ли его мафиози…

— Похоже, что получили… — тоже на немецком отозвался Шредер.

Женщина взяла со стола записную книжку и уселась на диван.

— Значит, вам нужен адрес санатория?

— Да, и желательно поскорее! Ее губы насмешливо скривились, когда она перелистнула страницы.

— Вот он, этот адрес, видите? — И она показала гостям то место в книжке, где был вырван лист. — Его сперли отсюда эти сволочи!

Лицо Шредера разочарованно вытянулось.

— Но нам непременно нужен адрес! Возможно, от этого зависит жизнь вашего мужа!

Лицо женщины вдруг перекосила горькая гримаса.

— Да какой он мне муж! — заговорила она дрожащим голосом, и на глазах ее выступили слезы. — Мы с ним не расписывались… Он и не распишется никогда, я знаю! А когда родится ребенок, отправит меня назад, в Архангельск, гад!

— Мы весьма сожалеем, но все же нам нужен адрес санатория, — поторопил ее Шредер. — Может быть, вы вспомните его без записной книжки? А может, он у вас записан где-то еще?

— Только не подумайте, что я собираюсь его выгораживать! — С этими словами она взяла с того же столика радиотелефон и постучала по кнопкам, набирая номер.

— Алло, Семен? Позови Артюхина. Поздно звоню? Ничего, небось еще не спит… Привет, хмырь. Выдай-ка мне адрес санатория, где мой Петров сегодня оттягивается. А что, может, прямо сейчас и поеду!.. Диктуй. — Она кивнула Шредеру, и тот вынул из кармана блокнот и ручку.

Неведомый Артюхин диктовал женщине адрес, и она повторяла его вслух. Немец записывал.

— Благодарю вас. Вы оказали нам неоценимую услугу.

— Спроси, есть ли у нее фотография? — прошептал Фриц ему на ухо.

— Нет ли у вас его фото? — поинтересовался Шредер.

— Я на его рожу смотреть не могу! — злобно выкрикнула она, отбрасывая радиотелефон. — И вообще — чего вы все ко мне пристали со своим Петровым? Чего он вдруг вам понадобился? — Она встала и, болезненно морщась, прошлась по комнате. — Он меня никогда не любил. Даже не скрывал от меня своих потаскух. Одна Раиска чего стоит!.. Думаете, я не знаю, почему он каждую ночь отсюда уматывает? Да потому, что мне рожать пора! А он, гад, с шалавами трахается…

— Так как насчет фотографии? — поторопил настойчивый гость.

— А! — вдруг вскрикнула женщина. Рот ее судорожно дернулся, она схватилась за живот. — А-а!

Фриц, уже успевший изучить обстановку комнаты, подскочил к шкафу и снял с полки альбом для фотографий. На большинстве снимков была запечатлена обитательница квартиры. Он передал альбом Шредеру. Тот наклонился к женщине.

— Это ваш муж? — Немец принялся тыкать пальцем в фотографии. — Или этот? Который из них Петров?

Но той было не до фотографий. Она рухнула на колени, а потом завалилась на пол. Халат на ней распахнулся, обнажив большой живот.

— Ой, мамочки!.. А-а-а!.. — Крик перешел в захлебывающийся визг. Она скорчилась, по ее телу прокатилась дрожь. Ноги засеменили по ковру.

Фриц выдернул из альбома снимок, где обитательница квартиры была сфотографирована в обществе двух мужчин, и крикнул Шредеру:

— Уходим! Быстро!

— Может, «Скорую» вызвать?

— К чертям!

Они опрометью выскочили из квартиры. Вдогонку им неслись истошные вопли.

Выбежав из подъезда. Шредер и Фриц нырнули в «Жигули». Обе машины дали задний ход и выехали со двора.

За рулем передней «шестерки» сидел Шредер.

— Русские опередили нас на сорок минут, — проскрежетал Фриц, глядя на часы.

— Это ничего не значит. По дороге их могла остановить милиция. Здешние фараоны останавливают машины без всякого повода, только для того, чтобы содрать с водителя доллары…

Когда выехали на МКАД, Фриц по просьбе Шредера развернул большую карту Москвы и области. «Жигули» остановились у обочины, Шредер с минуту изучал карту, потом машины покатили дальше.

За городом стало еще темнее. Во мраке тонули рощи и поля, и лишь где-то вдали мерцали редкие огни.

К воротам санатория «Мир» подъехали во втором часу ночи. К удивлению Шредера, ворота перед ними открылись, словно их тут ждали, и какой-то мужчина возле будки сторожа сделал им знак рукой; мол, проезжайте быстрей, не задерживайтесь.

Машины въехали на территорию санатория и остановились на открытой площадке, заставленной автомобилями. В основном преобладали иномарки.

Невдалеке, за деревьями, в небо взметнулась россыпь цветных огней.

Немцы вылезли из «Жигулей» и столпились вокруг Фрица и Шредера.

— Здесь, похоже, что-то празднуют, — сказал Фриц. — Нам не повезло. Лучше бы, если б здесь все спали.

Рядом'со стоянкой автомобилей виднелся небольшой одноэтажный дом с освещенными окнами. Шредер отправился туда на разведку, остальные остались у машин. Немец осторожно подобрался к приоткрытой двери и заглянул внутрь.

В обоих комнатах царил беспорядок, повсюду были разбросаны какие-то вещи, громоздились коробки с баночным пивом и упаковки бутылок пепси-колы. На полу в одной из комнат лежала груда одежды, в которой копались мужчина средних лет и женщина, немногим моложе его. Оба были заметно навеселе — громко разговаривали, хохотали и примеряли на себя костюмы. Шредер вытаращил глаза: это были маскарадные костюмы! В кучу были свалены мушкетерские камзолы, какие-то турецкие кафтаны, плащи рыцарей, индейские головные уборы из перьев и множество самых разнообразных масок.

Мужчина заметил Шредера и тут же закричал ему, замахал рукой, приглашая войти.

— Вы только что подъехали? — спросил он заплетающимся языком. — Выбирайте костюм! Без костюма вас не пустят!

— Вам подойдет костюм пирата! — сказала женщина. — А где ваши приятели? Вы что — один?

— А я вас знаю! — Мужчина поднялся на ноги. Но, видно, он слишком много выпил, чтобы долго находиться в вертикальном положении. Покачнувшись, он снова опустился на пол.

— Ну да, я видел вас, — пробормотал он, встряхивая головой. — Вы — клиент нашего банка. Поздравляю с юбилеем! Пять лет безупречной работы…

— Примерьте эту шляпу, она будет вам к лицу! — Женщина вытащила из вороха костюмов чалму.

— Я не слишком поздно подъехал? — спросил Шредер.

— Уже третий час отмечаем, а гости все прибывают и прибывают! Вот и до вас только что приехали. Целая компания…

— Постойте, я сейчас приведу друзей.

— А, друзья! Это хорошо! Костюмов на всех хватит и еще останется!

Шредер вернулся к своим.

— Здесь отмечают юбилей какого-то банка, — сообщил он. — В доме полно маскарадных костюмов. Надо использовать это обстоятельство. В масках мы растворимся в толпе…

— А мафиози здесь? — спросил Фриц.

— Узнаем на месте.

Отряд разделился: Фриц, Шредер, Кречмар и еще двое отправились надевать костюмы, остальные остались у машин.

Шредер надел турецкий камзол, нахлобучил на голову чалму, лицо спрятал под черной полумаской.

— Вы не знаете тут Алексея Петрова? — спросил он у женщины.

— Знаю, знаю, — пьяно закивала она. — Он оделся Кинг-Конгом!

И захохотала. Ее товарищ, даже не поняв, о чем речь, подхватил смех.

Немцы вышли из дома и направились к пруду и беседкам, между которыми сновали толпы ряженых.

Шумное общество состояло в основном из молодых банковских служащих — клерков, секретарш и бухгалтеров. Вечеринка была в разгаре. Ее участники еще не успели устать или слишком напиться, чтобы утратить вкус к развлечениям. Отовсюду доносились музыка и хохот. Некоторые лезли в пруд — прямо в маскарадных костюмах, другие танцевали под магнитофон. То тут, то там виднелись расте-ленные на траве покрывала с бутылками, стаканами и закусками.

Новые гости в своих нарядах сразу смешались с остальной публикой. Шредер взбежал на пригорок и огляделся. Кажется, на той стороне пруда среди масок мелькнула обезьянья голова… Сделав знак «мушкетеру», топтавшемуся поблизости, он обежал пруд. Действительно, в обществе, расположившемся на лужайке, оказалась одна «обезьяна».

Шредер украдкой достал из кармана фотографию, еще раз посмотрел на лица двух мужчин, затем приблизился к «обезьяне» и кивком сделал ей знак отойти в сторону.