Малая: Жизнь после тебя - Алайна Салах

Все лучше, чем тешить себя иллюзией, что в этом мире есть человек, которому не все равно до меня.

В дверь вновь раздается стук, на этот раз негромкий и деликатный.

— Ваш папа напоминает, что машина уже подъехала и вы можете спускаться, — воркует Мария.

Вздохнув, я переворачиваюсь на другой бок. Почему все они не могу оставить меня в покое?

Полежав так несколько минут, все же заставляю себя подняться и пойти в душ. Просто потому что нет сил ругаться с отцом, который непременно принесется наверх в случае отказа. При гольф-клубе наверняка имеется ресторан, а в ресторане обязано быть вино, так что мне будет чем заняться.

Спрятав глаза за солнцезащитными очками, я спускаюсь. Отец, ожидающий в гостиной, скептически оглядывает меня с ног до головы, но комментировать мой незатейливый внешний вид не решается.

— Ты в гольф когда-нибудь играла? — спрашивает он, после того, как мы садимся в машину.

— Нет, — буркаю я, отвернувшись к окну. — Да и ты вроде тоже. Если, конечно, на зоне не имелись гольф-поля.

Отец грязно ругается себе под нос. Я никак не могу перестать его подначивать, а он никак не может решить, что с этим делать. Так уж вышло, что мы оба оказались не теми, кем друг друга считали. Он вовсе не идеал мужчины, которым я привыкла восхищаться, а я не безмолвный придаток, готовый безоговорочно его слушаться.

— Волосы хотя бы распусти, — буркает он, когда мерседес останавливается на парковке гольф-клуба. — Намотала черти что.

Равнодушно оглядев себя в зеркальном отражении фасада, я первой захожу внутрь здания. Менделевичи уже находятся там. Завидев меня, Иван с улыбкой вскидывает руку. В день знакомства казалось, что скучнее, чем он быть невозможно, но я определенно забрала у него эту пальму первенства, ведя себя как унылый синий чулок. Чего он продолжает так старательно скалить свои отбеленные зубы — неясно. Возможно, увидел во мне очередной венчурный проект.

Оживленно переговариваясь, отец и Николай уходят к ресепшену. Все же навыка коммуникации у него не отнять. Если отец задался целью кого-то очаровать — он успешно это делает. Меня он этой способности лишил, всю жизнь внушая, что никому нельзя верить. И был в этом прав, правда с одной оговоркой. Папа забыл упомянуть, что первый кому не стоить доверять — это он сам.

Отказавшись от предложения Ивана пойти на поле, я занимаю столик на террасе и заказываю бокал шардоне. Пара глотков холодного вина облегчают болезненное нытье в груди, поэтому спустя несколько минут я прошу официанта повторить. Полина бы сказала, что на просторах морской Европы можно найти занятие гораздо лучше, чем напиваться в одиночестве. Да и плевать, что бы она там сказала. Я бы с удовольствием поменялась с ней местами. Хочу себе нормальную жизнь, с нормальными родителями, без дорогих машин, яхт и особняков. Хочу знать, что меня любят просто так, а не видят во мне средство достижения цели.

Будь проклят Север и его порыв милосердия. Если бы он не вернул паспорта, то я бы никуда не полетела.

Достав телефон, я разворачиваю окно сообщений. Делаю глоток, еще один, и решительно печатаю.

«Зачем ты вернул паспорта? Так не терпелось от меня избавиться?»

Отодвинув мобильный подальше, вглядываюсь в ярко-зеленые холмы гольф-поля. Сердце неровно стучит в ожидании ответа. Пусть напишет что угодно — может даже съязвить. Так я по крайней мере буду знать, что он обо мне помнит.

Секунды сменяются минутами, но телефон молчит. До крови прикусив губу, я поднимаю руку, прося новый бокал. Север все же решил не бросать слов не ветер, и действительно вычеркнул меня из своей жизни.

— Сколько можно напиваться? — раздается надо мной раздраженный голос отца. — Мне тебя в рехаб положить?

Я медленно поднимаю голову, готовясь выплюнуть ему в лицо ответную язвительность. Хорошо, что на мне по-прежнему надеты солнечные очки и он не видит мои глаза, полные слез.

— Шла бы в гольф поиграла. Я тоже ни хрена не умею, но учусь же. И Иван про тебя спрашивал.

Мой взгляд медленно скользит по его голубой тенниске, пока в голове вспыхивает новый план — гораздо лучше идеи очередной стычки. За месяц, проведенный здесь, он не раз меня посещал, но всякий раз, когда дело касалось исполнения, становилось страшно. Видимо, нужно было убедиться, что я осталась по-настоящему одна, чтобы страх потерял значение.

— Я плохо себя чувствую что-то. — Для убедительности я начинаю обмахиваться салфеткой. — Лучше поеду домой и полежу немного. Передай Ивану мои извинения и скажи, что завтра я буду лучшей компанией.

Скептически оглядев мое лицо, отец устало машет рукой.

— Поезжай. Но с завтрашнего дня прекращаешь пить, поняла? А то превратишься в свою мамашу.

Кротко кивнув, я поднимаюсь из-за стола и быстро семеню на парковку. Надеюсь, отец не сменил пароль от сейфа и паспорта до сих пор находятся там. От Коста Дель Соль до аэропорта Малаги я доберусь за час. А там уж как придется.

37

Два с половиной месяца спустя

Север

— Староват я стал для таких сборищ. — Поморщившись, Шаман глотает виски. — Скажи, а? Когда хотелось красиво тусоваться, бабла не было. Когда бабло есть — тусоваться перехотелось.

— Тебе не угодишь, — усмехаюсь я, чувствуя то же самое. Дикую скуку и желание поскорее вернуться домой.

Гоша снова организовал мероприятие по случаю открытия очередного общепита, а я по старой памяти на него пришел. Пора, видимо, начинать отказываться. Ресторанное дело его не на шутку затянуло и приглашение явно не последнее.

— А ты чего, кстати, один? Никак тоже состарился?

— Именно. — Я обвожу глазами переполненный зал. — Здесь и без компании душновато.

— Это еще Тайсона нет, — иронично хмыкает Шаман, намекая на мою давнюю неприязнь.

— Пусть окажет всем услугу и останется дома. Его сморщенная рожа успела всем надоесть.

Отпив вискарь, Шаман со значением щурится.

— Что-то не нравишься ты мне, Север.

— В каком это смысле?

— Задора в тебе не стало. Это исчезновение Мудрого так тебя подкосило? Найти-то его не проблема.

— С задором у меня все в порядке, — отрезаю я, чувствуя поднимающееся раздражение. — Не высыпаюсь вторые сутки. И где Мудрый жопу свою прячет — для меня не секрет.

— И где же?

— В Испании.

— Вот и я о чем, — хмыкает Шаман. — Как-то ты это без энтузиазма говоришь.

— А я, по-твоему, должен слюной брызгать?

— И что, ты вот так решил на общак забить? Из-за девчонки?

Я стискиваю зубы.

— Ты чего несешь?

— Мне вся эта история изначально странной казалась, —