Принцип аллигатора - Андрей Михайлович Дышев

от него, я свернул с дороги на обочину и спрятался за стволом старого бука. Минуту или две я неподвижно стоял в засаде, одним глазом наблюдая за дорогой, но в поле моего зрения так никто и не попал.

Я пошел дальше. Границы улицы неожиданно раздвинулись, и я словно выплыл из устья реки в открытое море. Если бы под моими ногами не было асфальта, то можно было бы предположить, что я оказался в чистом поле. Вокруг меня ничего не было видно. Молочная завеса окружила меня со всех сторон. Тишина была такой, что у меня стало звенеть в ушах. Затрудняясь выбрать какое-либо конкретное направление, я поплелся наугад, в надежде уткнуться либо в забор, либо в дом. Мне надоело перепрыгивать через лужи, уподобляясь козлу, и я перестал обращать на них внимания. Знал бы, что в Кажме такие дороги, прихватил бы с собой пару резиновых сапог.

Через несколько минут мне стало казаться, что я попал в густое облако и хожу в нем кругами. Я с таким напряжением всматривался вперед, что у меня заболели глаза и начало мерещиться, что из тумана надвигается плетень с торчащими на колышках банками и чугунками. Я пошел медленнее, уже не сводя глаз с этого странного плетня. Теперь мне стало казаться, что это ровный строй деревьев, очень близко посаженных друг к другу… С каждым шагом неясные контуры прорисовывались все более отчетливо. И вот, наконец, я понял, что иду прямо на застывший в безмолвии строй подростков. Не меньше полусотни мальчиков и девочек в спортивной форме при гробовом молчании смотрели, как я выплываю из тумана. Я уже привык к безлюдью Кажмы, и огромная толпа меня буквально потрясла. Шокированный этим зрелищем и излишне цепким вниманием к себе, я остановился посреди лужи.

– Нет, это не он! – произнес кто-то, и строй как по команде одновременно охнул, ожил и зашевелился. Ко мне быстро подошла женщина в сером плаще, схватила за локоть и раздраженно произнесла:

– Ну?! Где же он?!

Я с трудом узнал директрису. Черная вязаная шапочка, похожая на парик, сильно изменила ее облик.

– Кто? – уточнил я.

– Белоносов! Почему он опаздывает? Уже третий час! Школьники замерзли!

Я не знал, как объяснить директрисе, почему Белоносов опаздывает, но все равно почувствовал себя виноватым.

– Безобразие! – сделала вывод директриса, очень строго глядя на меня. – Ты с ним встречался?

Я отрицательно покрутил головой.

– А что у тебя с носом? И где же ты болтался все это время? – спросила директриса, вскинув брови, после чего с подозрением взглянула на мои грязные ботинки.

Я был готов сквозь землю провалиться от стыда и уже хотел заверить директрису, что обязательно исправлюсь, как она повернулась к строю, взмахнула рукой и крикнула кому-то:

– Не будем ждать! Раздавайте номера!

Тут я увидел Ольгу Андреевну. Химица со спортивной сумкой на плече подошла к нам, приветливо, как старому знакомому, кивнула мне и обратилась к директрисе:

– Будем начинать без него?

– Да! А что делать? Это совсем на него не похоже! Он никогда еще меня не подводил! Где он, я вас спрашиваю! – спросила она, не забыв кинуть и на меня взгляд, подчеркивая тем самым, что я тоже несу ответственность за опаздывающего Белоносова.

– Без понятия, – ответила Ольга Андреевна, пожимая плечами.

– Вот видите – все без понятия, а важное мероприятие срывается, – проворчала директриса. – А потом корреспондент напишет в своей газете, что в нашей школе спортивно-массовые мероприятия проводятся на низком организационном уровне. Напишешь, голубчик, так ведь?

– Зачем ему писать плохое о нашей школе? – за меня ответила Ольга Андреевна и взглянула на меня с затаенным смыслом, будто мы с ней были повязаны одной тайной, вроде любовной связи.

Директриса уже забыла обо мне. Она решительно направилась к строю и, ритмично хлопая в ладоши, громко командовала:

– Старосты! Выстраивайте свои классы в колонну по два! Раз-два-три-четыре! Быстрее! Быстрее!

Я уже раскрыл рот, чтобы спросить у Ольги Андреевны, не ушибла ли она свой кулак о мой нос, как она доверительно коснулась моей руки и с мягкой улыбкой заглянула мне в глаза.

– Я обещала, что мы побеседуем с вами, – сказала она ласково, словно между нами не было никаких столкновений, и я не получал от нее кулаком по носу. – Вы подождете до конца соревнований, так ведь?

Я решил, что наступил очень удобный момент для выжимания из химицы правды и, забыв про свой нос, спросил:

– Почему Белоносов скрывается у себя в доме? Все равно директриса потребует от него вразумительных объяснений. Он что – пьян? Или болен?

Ольга Андреевна воровато оглянулась и, едва не коснувшись губами моего уха, торопливо произнесла:

– Я вам клянусь, что его нет дома. Я сама волнуюсь. Он должен был приехать сегодня утром… Потом договорим…

Она быстро повернулась и пошла к директрисе, которая уже крикнула несколько нелестных слов в ее адрес. Школьники, наступая друг другу на пятки, толкаясь и громко ругаясь, изображали колонны. Низкорослый и крупноголовый мальчик, встав во главе строя, пытался командовать одноклассниками, но те, назло ему, все делали наоборот и поочередно одаривали своего командира пинком под зад.

Стайка девушек с развитыми формами и манерами проституток стояли в самом хвосте колонны и, не таясь, курили. Две незнакомые мне учительницы вяло покрикивали на учеников и с ненавистью косились на директрису, которая затеяла этот спортивный праздник, будь он неладен!

Я решил дождаться конца мероприятия в машине. Хоть там и не работал отопитель, зато было сухо, тихо, и царила знакомая мне и привычная обстановка.

Обойдя возбужденную предстоящим забегом толпу, я зашел на школьный двор, посреди которого сиротливо торчал мой “жигуль”. Когда я приблизился к нему, у меня неприятно екнуло сердце. Дверь со стороны водителя была закрыта не плотно, а кнопка выключения замка был поднята, хотя я отчетливо помнил, что закрывал дверь на ключ. Похоже, что школьники, скучая в ожидании Белоносова, решили исследовать внутренность моей машины. Возможно, они даже тайно покатались по школьному двору, пользуясь туманом.

Я открыл дверь, сел за руль и взглянул на панель. Магнитола на месте, встроенные часы на месте, японский