Гэвин Лайл - Ровно в полночь

– Так вы и есть чертов дурак Мэгенхерд?

– Не обращайте внимания на старомодную вежливость, – успокоил я миллионера. – Весь мир для него состоит из двух частей: он сам и все остальные – чертовы дураки.

Мэгенхерд обернулся ко мне.

– Зачем вы с ним связались?

Генерал фыркнул.

– Вы не желаете иметь со мной дело? А я ведь неплохо на вас поработал. На вас и ваших идиотов Хелигера с Флетцем. Разве я зря брал ваши деньги?

– Ваша информация была достаточно ценной, – признал Мэгенхерд. – Но теперь я прикидываю, сколько вы запросите за информацию обо мне.

– Вы всегда можете заплатить за нее сами, – предложил генерал.

Я негромко заметил:

– Не забывайте, генерал, эту сделку мы уже заключили.

Он медленно повернулся в мою сторону.

– Конечно, Кейн, помню. Я просто считал, что стоит попробовать. Он мог и заплатить. Все они – чертовы идиоты, и он, и Флетц с Хелигером. Единственная разумная мысль пришла им в голову, – что после войны начнется бум с электроникой. Но потом? Игры в прятки с регистрацией в Лихтенштейне, акции на предъявителя и прочий вздор...

– Зачем вы с ним связались? – опять взорвался Мэгенхерд. – Теперь пойдет по всей Европе.

– Вы полагаете, о нас еще не знают?

Он вынужден был умолкнуть.

Генерал хихикнул.

– Молодой человек прав, Мэгенхерд. Так я не выужу из вас ни гроша. Ладно, есть и другие варианты... – Бледные полузакрытые глаза переключились на меня. – Полагаю, вы сумели его вытащить, потому что официального запроса пока не последовало. Что будет, когда его сделают?

Я пожал плечами. Как только подлинный Грифле сумеет одолжить несколько франков, чтобы позвонить во Францию, результат не заставит себя ждать. И для начала у инспектора Лукана будет сердечный приступ. А потом... Я еще раз пожал плечами.

– К тому времени мы уже будем в пути.

– Вы становитесь чертовым идиотом, Кейн. Как вы собираетесь это сделать?

– Думаю, генерал, пока об этом лучше умолчать.

– Теперь я понял, что вы тоже чертов идиот. Кому я это могу продать? Кому? Что вы собрались в Лихтенштейн, известно всем.

Он поднял бокал с выдохшимся шампанским, пополоскал в нем усы, потом с хлюпаньем опорожнил его и осторожно поставил на столик.

– Что вы знаете о Лихтенштейне, Кейн? Это маленькая страна. Граница со Швейцарией – всего пятнадцать километров. Проходит она по верховьям Рейна. И там всего шесть точек перехода: пять мостов и дорога через Майенфильд к Бальцерсу. Чтобы все это перекрыть, хватит дюжины полицейских. Не нужно посылать людей на розыски, проще подождать вас там.

Пауза затянулась надолго. Потом Харви встал, с удивлением глядя на меня из-под светлых бровей. Поскольку он снял пиджак, бросался в глаза револьвер за поясом.

– Я в Лихтенштейне никогда не был, – медленно начал он, а вы, Кейн? Он прав?

– Я был, – ответил я. – Он прав.

Тогда он недоуменно уставился на меня.

– Очень уж спокойно вы к этому относитесь. А раньше о чем думали?

Я пожал плечами.

– Если бы муравейник не разворошили, мы бы с ветерком промчались по любому из мостов. Те даже не охраняются. Ни пограничников, ни таможни – на Лихтенштейн распространяются таможенные законы Швейцарии. Вот граница с Австрией охраняется по-настоящему. Не было смысла преувеличивать проблемы.

Харви продолжал:

– Итак, мосты перекроют. А дорога? Нельзя с нее сойти в удобном месте и перейти границу?

Я покачал головой.

– Там укрепленный район. Дорога – единственный путь.

В этом месте долина сужается до мили в ширину и проходит между отвесными горными склонами. Это – знаменитый перевал Сент-Люцигштайг, естественная защитная позиция против агрессора, поднимающегося по Рейну. Хотя я лично не знаю, зачем агрессору двигаться вверх по Рейну. Ведь если он попытается захватить высокогорные курорты "Сент-Мориц" и "Клостеро", их цены сами по себе служат надежной защитой. Тем не менее швейцарцы двести лет укрепляли сент-Люцигштайг до самой границы с Лихтенштейном. Сейчас там все заросло травой, но в тридцатые годы они там создали нечто вроде декорации для фильма о первой мировой войне: траншеи, доты, противотанковые рвы, артиллерийские позиции. И повсюду колючая проволока. весь район в милю шириной и несколько сот метров в глубину стал огромной пробкой, запершей горловину долины.

Харви продолжал вопрошающе смотреть на меня.

– Знаете, Кейн, не помешал бы хоть какой-то план.

Я кивнул.

– Проблема в том, что мне пока ничего не приходит в голову.

Он перевел взгляд на пустой бокал в руке.

– Мне надо выпить. Нет ли у вас чего-нибудь покрепче?

Тут я вмешался:

– Ограничьтесь пока шампанским.

– Я вижу, вас это не волнует, – заметил он.

– Нет. План есть у генерала, и он его продаст.

Помолчав, генерал спросил:

– Вы так полагаете, Кейн?

– Ну разумеется. Ведь вы на нас почти не заработали, генерал. И раз заговорили сами, значит у вас есть что предложить.

Он легонько вздохнул.

– Ах, план-то у меня есть. Но в состоянии ли вы его купить?

Я пожал плечами.

– Решать мистеру Мэгенхерду. Он знает Лихтенштейн и должен понимать проблему.

Мэгенхерд не сводил с генерала пристального взгляда, казалось, собираясь заявить, что даст не больше пары пфеннигов и твердо стоять на этом.

Я поспешил заметить:

– Считаю, план нам нужен, но заплатить мы можем только в случае успеха – в конце концов, может ничего не получиться.

В голосе Мэгенхерда звучал металл.

– Я согласился оплатить организацию поездки в Лихтенштейн...

– И дорожные расходы, – добавил я.

– Да, но они оказались выше, чем я рассчитывал. Мой автомобиль разбит, яхта арестована в Бретани, багаж брошен где-то во Франции. И теперь еще...

– Ну конечно, – презрительно бросил я. – Стоит ли идти на такие жертвы? Ради какой-то жалкой доли "Каспара" в десяток миллионов. На вашем месте я все послал бы к черту и отправился отдохнуть на озеро Комо.

Взгляд его тоже пронзал металлом.

– Зачем нам его план? Разве у вас нет собственных идей?

Я пожал плечами.

– Конечно есть. И можем их попробовать, если хотите. Но все они хуже плана генерала. – Я пытался слегка сбить цену, но него нам было не обойтись.

Мэгенхерд повернулся к старику у камина.

– Сколько? Сейчас я заплачу треть.

Генерал фыркнул:

– Десять тысяч франков, и половину немедленно.

Мэгенхерд:

– Пять и половину сразу.

Генерал:

– Десять и треть сейчас.

Мэгенхерд:

– Треть от семи. Что за план?

Генерал:

– Чертовски хороший. Треть от девяти.

Вмешался я:

– Дайте ему треть от семи с половиной.

Генерал:

– Половину от шести.

Мэгенхерд поспешно бросил:

– Договорились. Три тысячи сейчас и столько же, когда мы доберемся в Лихтенштейн.

Генерал чуть заметно кивнул, закрыл глаза и вздохнул.

– Старею... Согласен, Мэгенхерд. Дайте мне чек на ваш швейцарский банк, и чтобы выплатили наличными. Сержант, принесите папку с материалами по Верхнему Рейну.

Морган потопал в соседнюю комнату.

Мэгенхерд вынул из кармана пачку чековых книжек и принялся них рыться.

– Женевский? – спросил он. Генерал кивнул, и Мэгенхерд принялся выписывать чек.

Морган вернутся с зеленой папкой. Полистав ее, генерал извлек на свет Божий большой лист, сложенный пополам. Он развернул его, внимательно изучил и осторожно оторвал один угол.

Мэгенхерд закончил с чеком и бросил его на столик. Тот протянул ему лист бумаги.

– Покажите Кейну. Возможно, он разберется, что к чему.

Я сам не был в этом уверен. Фотокопия чертежа: кривые линии, пересеченные вычерченными по линейке зигзагами, треугольниками, прямыми линиями, помеченными крестиками с полдюйма величиной. И через весь лист вилась жирная красная линия.

И вдруг все стало на свои места: план укреплений Сент-Люцигштайга. Кривые линии обозначали профиль местности, геометрические фигуры – траншеи, противотанковые рвы, ряды колючей проволоки. А красная линия...

Генерал спросил:

– Ну, поняли, что это?

– Пожалуй, да. Мы движемся по красной линии. Что это такое?

– Маршрут патрулей.

Я покачал головой с сомнением во взгляде.

– План устарел лет на двадцать...

– Ах, чертов идиот! Никто не трогал укреплений. И с какой стати?

Мэгенхерд заглянул через мое плечо.

– Это чего-то стоит? – подозрительно спросил он.

– Карта безусловно подлинная. Зачем ему держать фальшивку? Лежит, наверное, года с 1940, на всякий случай – вдруг кому понадобится.

Генерал порадовал нас своим скрипучим смешком.

Мэгенхерд потрогал оторванный угол листа.

– Что вы оторвали?

– Фамилию человека, от которого я его получил.

Я сложил карту и сунул в карман.

– Ладно, добравшись туда мы перейдем границу. Но как мы доберемся?

Старик закрыл глаза и откинулся в кресле.