Поцелуй волчицы - Андрей Михайлович Дышев

было кукольное создание с мелкими чертами лица, лишенного яркой косметики, отчего красота девушки казалась хрупкой, зыбкой, словно отражение на поверхности воды в колодце.

Интуиция не просто шевелилась где-то в глубине моей души. Она отплясывала канкан, сотрясая все мои внутренности. Я выхватил из кармана радиостанцию и нажал кнопку вызова.

– Слушаю, шеф! – очень громко и развязано ответил Лом.

– Ты видишь? – спросил я.

– Да, да! Сейчас! – после некоторой паузы ответил спасатель, затем в трубке раздались шорох, отдаленные голоса. – Я тут на минутку к бару подошел, водички захотелось…

– Я тебя убью! – пообещал я, стиснув зубы. – Я из тебя вытряхну всю твою мерзкую душонку! Бегом к окну!!

– Не сердитесь, Андреич! – торопливо заговорил спасатель. Он тяжело дышал. – Сейчас все сделаю!.. Вот я уже у окна… Айн момент!.. Трубу никак не раздвину…

– Ты что, опять выпил, крокодил проспиртованный? – Я был вне себя от ярости.

– Да какой там… Один глоток! Ей богу… Все! Все вижу! Вот "Пафос", вот палуба…

– Ты девушку на палубе видишь?

– Девушку? Какую девушку?.. Мать честная! Да это ж она! – вдруг перешел на шепот спасатель.

Я ерзал на узкой площадке, и лестница подо мной угрожающе раскачивалась.

– Ты ничего не перепутал, алкалоид? Посмотри внимательнее!

– Да какой базар, Андреич! – начал заверять меня Лом. – Это точно она! Маму свою я так бы не узнал, как ее! И волосы, и губы, и нос…

– Ладно, – произнес я. – Тогда можешь сворачиваться. Жди меня на станции. Но учти: если ты что-то напутал…

– Да чтоб мне высохнуть на этом месте! – перебил меня Лом страшной клятвой. – Хватайте ее за жабры и ни в чем не сомневайтесь!

Девушка снова повернулась ко мне спиной, подняла с пола пакеты и скрылась за дверью. Видимо, она спустилась на нижнюю палубу, где располагались пассажирские каюты. Я затолкал радиостанцию в карман, скинул с головы каску и быстро спустился на землю. Несколько мгновений я не видел яхты, ее заслоняла стена контейнеров. Обойдя их, я пошел по пирсу, едва сдерживаясь, чтобы не побежать. Я еще не знал, как мне задержать "следовательшу" и под каким предлогом отвезти ее в пункт проката. Путевка, лежащая в кармане, позволяла мне беспрепятственно пройти на "Пафос", но мне не хотелось устраивать на яхте шум. В то же время у меня не было уверенности в том, что девушка до отплытия яхты сойдет на берег. Убийца скорее затаится в каюте, чем станет "светится" на пирсе или, тем более, на набережной Ялты.

Я продолжал медленно идти, приближаясь к "Пафосу", но никакая идея в голову не приходила. Я уже слышал, как бьются слабые волны о борта яхты, как резиново скрипит трап, перекинутый между кормой и пирсом, и из открытого окна рубки льется музыка. Надо было либо остановиться, не доходя до яхты, либо пройти мимо, чтобы не попасться на глаза убийце раньше времени и не насторожить ее своим навязчивым мельканием. Я не выбрал ни того, ни другого, продолжая двигаться, с пьяной сосредоточенностью глядя себе под ноги.

– Куда намылилась, ласточка? Меня с собой возьмешь?

Я поднял голову. Худой парень сидел на перилах и освещал улыбкой девушку. Она шла по палубе к трапу. Наши пути пересекались где-то у причального кнехта, метрах в двадцати впереди меня. Если я не остановлюсь, то мы обязательно столкнемся нос к носу. Что делать? Хватать ее за руку на глазах у парня? Но он клеится к ней, похоже, с самого утра и уже присох так, что драки с ним не избежать. Ускорить шаги и уйти вперед? Но вдруг "следовательша" почувствует опасность и вернется на яхту?

Мне ничего другого не оставалось, как прибегнуть к избитому приему: остановиться, присесть и начать манипулировать шнурком. "Следовательша", не ответив парню, пошла по трапу. Я слышал четкий стук ее каблуков. Вот она сошла на асфальт, в котором ее каблуки стали слегка вязнуть, и девушка замедлила шаг. Мне показалось, что она на мгновение остановилась. Я не выдержал паузы, приподнял голову, и наши взгляды встретились.

Мне показалось, что я ненароком поднес горящую свечу к лицу и опалил ресницы. Взгляд девушки обжег меня нескрываемой ненавистью. Ошарашенный таким неожиданным откровением, я выпрямился и некоторое время смотрел незнакомке в спину. "Следовательша" быстро шла по пирсу в сторону пропускного пункта. После немого и молниеносного выяснения отношений мне уже было наплевать на чувства парня, и я последовал за девушкой, быстро сокращая дистанцию между нами.

Она прошла мимо бастиона контейнеров, перешагнула через рельсы крана и на секунду обернулась. Такой реакции на мой откровенный взгляд я не ожидал. "Следовательша" вдруг круто повернулась на каблуках в сторону, кинулась к контейнерам и юркнула в узкий проход между ними.

Э-э, подумал я, срываясь с места как на спринтерской дистанции, на тебе не просто шапка горит. Ты вся полыхаешь и светишься, как бенгальский огонь.

В несколько прыжков я достиг контейнеров, но в проходе, напоминающем лабиринт, остался лишь запах цветочного парфюма. Обставила, как мальчишку! – с раздражением подумал я, ныряя в "лабиринт", но уже через несколько шагов остановился. Вправо и влево уходили новые "улицы", которые, в свою очередь, разбегались еще на две. Я попался на мякине. В этой тетрадке в клеточку искать девушку можно было до возвращения "Пафоса" из круиза.

Вспыхнувшую злость немного уравновесило чувство облегчения: все-таки я не ошибся и пошел по правильному пути. "Следовательша" выдала себя с головой. Никакой нормальной девушке с чистой совестью не придет в голову кидаться в лабиринт контейнеров и играть в кошки-мышки с незнакомым мужчиной, который не проявил по отношению к ней никакой агрессивности. Выходит, она знает меня в лицо, и ей известно, что у меня есть веские основания следить за ней.

Не тратя понапрасну времени, я выбежал из лабиринта и изо всех сил помчался к краю пирса, откуда мог одновременно видеть две стороны контейнерной площадки: ведущую к пропускному пункту и к яхте. Добежав до опоры крана, я встал за ней. Моя мышка не долго просидела в своей норке. Минут пять спустя я увидел, как она выглянула из-за контейнера и, убедившись, что поблизости никого нет, быстро пошла к выходу.

Если бы она не