Валерий Рощин - Масштабная операция

— Изумительно! — осматривая себя, комментировал он, — если у нас все получится — непременно вернусь в Питер в этом шедевре от кутюр. Пусть все видят, в чем ты нас заставляешь ходить…

— Справная вещица! — негромко хохотнул, глядя на друга, снайпер, — Стас расстарался — даже не продырявил. Подумаешь, воротничок мозгами замарался — отстираешь. У меня вот вишь прорехи кругом зияют? И спереди и с заду… Слушайте-ка, может мне подстраховать с винтовочкой, а? Залягу на том же бугорочке и возьму на прицел дозорных, а вы пойдете…

— Нет, Серега, — твердо изрек Торбин, — этих ребят возвращалось трое. Трое и должны появиться. Другие варианты неизменно вызовут повышенный интерес. Нам только-то и нужно, что приблизиться к ним метров на тридцать-сорок. Подходить будем со стороны солнца, так что вряд ли они сумеют распознать подвох раньше. Ну, а уж если подпустят, мы с Александром медлить не станем.

Офицеры взяли пулемет и «Калаш» с подствольником, а бесшумные «Валы» со сложенными прикладами спрятали под полы одежды — слишком уж отличался их вид от привычных глазу автоматов. Прапорщик проверил СВД и повесил ее на плечо стволом вниз, так, чтобы сподручнее было стрелять без подготовки. Станислав сосредоточенно проверял пистолет, прежде чем заметил на себе странные и выжидательные взгляды приятелей. Сообразив в чем дело, достал флягу — перед опасным вояжем и в самом деле стоило приободрить себя глотком алкоголя. Покончив с традиционным ритуалом, троица докурила единственную сигарету и через минуту неторопливым шагом вырулила из леса, вальяжно направляясь к каменному редуту…

— Шипучка, ты только мушкетом своим не бухай, а то все народы Кавказа сбегутся, — вполголоса паясничал Сашка, в адрес идущего по правую руку от Станислава приятеля.

— Ты лучше по верхам зыркай, катаклизма ходячая!.. — огрызнулся Шип. — Те, что в лагере ни хрена не услышат, метров семьсот до них. А вот снайперы на скалах, как пить дать, ближе.

«Двести метров,» — прикидывал в это время оставшееся расстояние до поста Гросс.

— Глаз нужно орлиный иметь, чтоб разглядеть человека на этих каменюках. Кто у нас ворошиловским стрелком числится? Тот пусть и напрягает зрение.

— Чай, твои органы помоложе — поострее, потверже… Иль не так, недоразумение ты наше?

Временами из-за бруствера выглядывали боевики. Покрутив головами и не задерживая надолго взглядов на плетущихся из леса «единоверцах», они снова исчезали за камнями.

«Сто метров…»

— На счет «поострее» — не уверен. А вот про «потверже» — это точно.

— Секач, — коротко выдал тот, что постарше.

— Грубиян, — парировал молодой.

— Простите, дипломатии не обучены…

Дебаты между зрелым прапорщиком и легкомысленным капитаном могли, как это нередко случалось, перерасти в легкую перебранку. После убойного аргумента «сам такой», они с минуту бы помолчали и, будучи людьми незлобивыми и отходчивыми, непременно б нашли способ позабыть о размолвке. Но сейчас напряженная ситуация диктовала свои условия — до блиндажика оставалось метров пятьдесят и Станислав, шествующий между ними, тихо скомандовал:

— Заткнулись оба! Александр, приготовься. Берешь левые цели, я — правые. И никаких резких телодвижений — помните, за нами могут наблюдать сверху.

А через несколько мгновений события внезапно стали разворачиваться с катастрофической быстротой и совсем по иному — придуманному отнюдь не ими сюжету.

— Аллах Акбар! — раздался пронзительный крик из-за булыжников.

Над каменным укреплением вместо ожидаемых четверых бандитов, одновременно выросли семь или восемь фигур с автоматами наперевес. В ту же секунду, посылаемые стрелками со скал пули, стали клевать вокруг спецназовцев землю, с отвратительным жужжанием вздымая пылевые фонтаны. На горизонте появилась многочисленная толпа духов, несущихся во весь опор со стороны лагеря.

Ответные действия спецназовцев происходили скорее машинально, чем обдуманно — времени на обсчет ситуации им даровать никто не собирался. В таком положении сам бог велел соображать мгновенно и производить самые резкие телодвижения. Не сговариваясь, они приняли единственно верное решение: взять молниеносным штурмом выдвинутый вперед оплот боевиков. Троица рванула вперед к возвышавшемуся над равниной метровому брустверу, поливая противника непрерывным огнем. Когда до цели этой безумной атаки оставалось с десяток метров, снайпер отвалился вправо и, падая, жахнул из винтаря в ближайшего «чеха». Воронцов кубарем отлетел влево и, разнося в клочья полу телогрейки, продолжал стрелять прямо из-под нее. Торбин же, перемещаясь зигзагообразными прыжками, вел огонь из «Вала» от бедра, добивая заметно поредевший «гарнизон» редута.

Так или иначе, но ближайшая и самая опасная сила — засада вместо обычного дозора за каменной насыпью была уничтожена в считанные секунды. Два десятка пуль, вроде бы прицельно выпущенных боевиками из «Калашей», целей так и не нашли, за исключением одной — слегка зацепившей плечо прапорщика.

— Перехитрили, паскуды смуглолицые! — с недоумением констатировал Шип, кидая для верности за ряды булыжников гранату. — И ведь отойти теперь невозможно — с верхотуры-то в спину лупить — одно удовольствие. Это я вам как профессионал заявляю!

Приятели лежали в трех шагах от внешней стороны бруствера, скрываясь от засевших где-то на скальных площадках стрелков. После звучного разрыва гранаты Стас огласил решение:

— Циркач занимает позицию с пулеметом слева от укрепления, я справа. Отстреливаем самых резвых из тех, кто бежит сюда. Ты же Серега, попробуй понаблюдать за склонами гор — снайперы должны обнаружить себя выстрелами. Вот, держи бинокль…

Однако все оказалось не так просто. Когда офицеры ползком подобрались к противоположным закругленным краям редута, их взору предстала безрадостная картина наступления многочисленной бандгруппы. Около сотни рассредоточенных по долине воинов Аллаха быстро приближалось к остаткам отряда Гросса…

На основной базе бригады увеселительных заведений не содержалось, если не считать просторной столовой, зачастую используемой в качестве банкетного зала по случаям юбилеев, свадеб, присвоения очередных званий или же получения наград. В остальные вечера, когда общепитовская вотчина тихо пустовала, не обремененные летами офицеры и бойцы-контрактники отрывались по полной программе на шумной дискотеке, что тревожила покой пожилых пенсионеров в паре кварталов от гарнизонного КПП. Местные гражданские ухари широкоплечих десантников недолюбливали, косили в их сторону недобрыми взглядами, однако побаивались и сносили присутствие непрошенных гостей безропотно. Девицы же напротив — всегда были рады появлению статных молодых людей, нашедших себя в нынешней нестабильной жизни и, твердо стоящих на крепких ногах.

Когда одиночество в холостяцкой однокомнатной квартирке до предела одолевало Торбина, он одевал свой нехитрый и единственный гражданский прикид — поношенные джинсы, черную футболку, да куртку и так же отправлялся в оный «очаг современной культуры». На дискаче капитан неизменно встречал двух-трех приятелей-сослуживцев, сидевших за высокой барной стойкой или же в укромном уголке и снисходительно взиравших на вульгарные па. Присоединившись к умиротворенной компании, он заказывал холодного пива и погружался в расслабленное небытие.

На знакомство и общение с представительницами прекрасной половины времени у Стаса катастрофически не хватало. После участия в операции у села Первомайское, а так же после штурмов дагестанских ваххабитских сел Чабанмахи и Убдент, он по возвращении надолго укладывался в госпиталь залечивать ранения. Если же приезжал здоровым, то отсиживался в домашней тишине, заставляя себя как можно скорее привыкнуть к мирному существованию — без звуков автоматных очередей, оглушительных разрывов и крепчайшей солдатской брани. Несколько недель требовалось всякому, побывавшему в огненном аду, чтобы подсознание перестало ожидать выстрелов чеченских снайперов. Чтобы отучиться выискивать опытным взглядом характерные признаки боевиков среди ничего не подозревавших мирных граждан Санкт-Петербурга. И, наконец, дабы снова почувствовать себя полноправным и нужным членом общества, жительствующего совсем по иным — чуждым войне законам.

И вот однажды, в минуту вожделенного распития слабоалкогольного напитка, под спокойную и проникновенную мелодию, случайно поставленную диджеем, кто-то осторожно тронул его за плечо…

— Извините, — с нарочитой смелостью произнесла незнакомая девица весьма привлекательной наружности, — можно вас пригласить?

Растерянный Гросс с сожалением посмотрел на запотевший, наполненный свежим пивом бокал, отставил его в сторону, и последовал за барышней…