Третий Храм Колумба - Берри Стив

Отчаянно независимые женщины всегда ее интересовали.

Беккет считала, что и сама принадлежит к этой категории, и ее мать тоже.

Звякнул ее ноутбук, сообщая о том, что пришло электронное письмо. Девушка подошла к столу и увидела сообщение от Саймона.

«Здесь все хорошо, но мне нужна твоя помощь. Мы будем много путешествовать в ближайшую неделю, так что не могла бы ты собрать свои вещи? Роча отвезет тебя в аэропорт. Я понимаю, как тебя огорчило то, что произошло во время съемок видео, и лично разберусь с Рочей. Твой самолет взлетает через три часа, с посадкой в Нью-Йорке. Я буду ждать тебя в аэропорту Орландо завтра днем. Прошу прощения за срочность, но я все объясню на месте. Будь осторожна».

Элли немного удивило это письмо, но она и сама хотела как можно быстрее покинуть квартиру. Роча зашел слишком далеко. Не говоря уже о появившемся неизвестно откуда Брайане. Беккет считала, что с Саймоном будет в безопасности, и все же она хотела кое-что узнать, поэтому написала ему ответ.

«Сегодня со мной вошел в контакт человек по имени Брайан. Роча сказал, что он опасен, но не объяснил, почему. Что происходит?»

Ответ пришел быстро.

«Роча мне о нем сообщил. Кое-кто хочет нам помешать. Такие люди существовали всегда. Для твоей безопасности будет лучше, если ты как можно скорее окажешься рядом со мной. Я все объясню, когда ты прилетишь в Орландо».

Элли решила больше не задавать вопросов и начала собирать вещи.

Она прилетела из Испании с небольшим запасом одежды, потому что не собиралась задерживаться в Вене. Ее летний гардероб оказался не слишком подходящим для австрийской погоды, и Захария повел ее по магазинам. Девушку немного смущала его щедрость, но он заверил ее, что это меньшее из того, что он должен сделать.

«Подумай о компенсации за твою напряженную работу», – сказал он.

«Но я ничего не сделала».

«Тут ты ошибаешься. Ты сделала очень много».

Этот день, проведенный с Саймоном в Вене, напомнил ей другой, когда ей было всего семь лет. Отец для разнообразия оказался дома и отвел ее в торговый центр. Занятия в школе начинались через пару недель, и он хотел, чтобы дочь выбрала себе новую одежду. Они бродили по магазинам, изучали стойки и столы, Элли примеряла платья… Домой они пришли с несколькими полными сумками.

Это был один из тех волшебных дней, которые она никогда не забудет.

Отец и дочь.

Что же с ними произошло?

Как могло получиться, что близкие отношения бесследно исчезли?

Элли совсем не хотелось ненавидеть отца, но постепенно она поверила, что должна так к нему относиться. Так она пыталась избежать боли, ведь плохих воспоминаний было гораздо больше, чем хороших.

Он ей попросту не нравился, и она ему не верила.

А Захария?

Захария Саймон – совсем другое дело, и к тому же у нее не было оснований ему не доверять.

Беккет продолжила собирать вещи.

Глава 18

Бене никак не мог успокоиться после встречи с вдовой Фелипе. Он знал, что не забудет ее взгляд – устремленный вдаль и одновременно пронзительный. Но Фелипе его предал и едва все не испортил. Если бы Роу рассчитывал только на одного двойного агента, способного снабжать его точной информацией, он бы ничего не узнал о действиях Саймона. К счастью, он не совершил такой ошибки. Бене давно понял, сколь важны шпионы, в особенности если они способны тщательно отслеживать ситуацию. Тем не менее он до сих пор не знал, что ищет Саймон, и лишь предполагал, что речь идет о затерянном золотом руднике Колумба.

Однако сейчас его начали обуревать сомнения.

Документы, которые Роу забрал в доме Фелипе, могли дать ответы на его вопросы. Чтобы их расшифровать, он позвал человека, которому полностью доверял, а таких на свете было совсем немного.

Бене со своими людьми проехал несколько километров на восток от Спэниш-Тауна, преодолевая чудовищные пробки Кингстона, до Университета Вест-Индии, лучшего высшего учебного заведения Ямайки. Он окончил его двадцать лет назад и с любовью вспоминал проведенное в кампусе время. В то время как многие из его друзей становились членами банд или изнывали от безработицы, он стремился к образованию. Роу не был лучшим студентом, но очень старался, радуя своим усердием мать. В особенности он любил историю. Ему рано стало ясно, что он не станет политическим лидером – репутация его отца являлась серьезным препятствием, – но из этого еще не следовало, что он не сможет добиться успеха.

Сейчас он контролировал почти четверть национального парламента и большинство в кабинете министров. Политики ценили его деньги и приятное обхождение. Ямайка была поделена на четырнадцать округов, и Бене имел влияние во всех – немаловажная составляющая его бизнеса. Он стал человеком, которого уважали и бедняки, и богачи. А еще его боялись, и ему это нравилось.

Охранник у въезда в университет с улыбкой помахал ему рукой.

Человек, к которому приехал Бене, ждал его у поля для регби, где проходил напряженный матч. Роу любил эту игру и участвовал в соревнованиях, когда здесь учился. Местная команда шла на первом месте в студенческом чемпионате. Бене активно спонсировал университет – не только академические науки, но и спорт.

Профессор Трей Халлибертон возглавлял кафедру истории и археологии. Это был светловолосый мужчина с квадратным лицом, тонкими губами и проницательными взглядом. Он родился не на острове, но Ямайка стала его родным домом. Несколько лет назад Бене познакомился с ним на университетской встрече, и они стали друзьями. Халлибертон знал о репутации Роу, как и большинство в администрации университета, но знал также, что его никогда не арестовывали, не говоря уже о судимостях. А слухи – они и есть слухи. В реальности же университет ценил деньги Бене и получал их сполна.

Он вышел из машины. Нужно отдать должное Ямайке – погода здесь оставалась неизменной как летом, так и зимой. Или тепло, или жарко. Было почти шесть часов вечера, и солнце отступало за Голубые горы, расположенные к северу от Кингстона. Скоро Роу поедет туда, ему предстоял обед в поместье.

– Бене, сегодня ты побывал в джунглях, – сказал ему Халлибертон.

Одежда Роу пропиталась потом и грязью, и от него пахло после визита в дом Фелипе.

– Сегодня у меня было много дел, друг мой. – Он протянул документы: – Я хочу, чтобы ты на них взглянул.

Профессор быстро просмотрел пергаменты.

– Серьезная находка, Бене. Это испанские оригиналы. Где ты их взял?

– Не спрашивай, – с улыбкой ответил марон.

– Испанцы управляли островом сто пятьдесят лет, – сказал Трей. – Когда они ушли в тысяча шестьсот шестидесятом году, то спрятали большинство документов, рассчитывая вернуться. Но, конечно, они не вернулись – вот почему осталось так мало письменных свидетельств тех времен.

Бене уловил намек, но это его не беспокоило.

– Полагаю, ты хочешь, чтобы я объяснил, что они означают? – спросил Халлибертон.

– Мне бы это помогло. Язык похож на испанский, но я не могу их прочитать.

Некоторое время Роу наблюдал, как ученый изучает документы, поворачивая так, чтобы на них падали лучи солнца.

– Это кастильский язык, который сильно изменился с шестнадцатого века, – сказал он наконец. – Документы лучше не держать на ярком свету.

Однако Бене не слишком волновала их сохранность.

– Что здесь написано? – спросил он нетерпеливо.

Трей знал о его интересе к затерянному золотому руднику.

Они многократно о нем говорили.

– Поразительно, Бене, но тебе удалось найти нечто очень важное, – объявил профессор.

ЭКСТРЕМИСТЫ С ОБЕИХ СТОРОН, ВСЕ ВЫШЛО ИЗ-ПОД КОНТРОЛЯ

Том Саган, «Лос-Анджелес таймс»

Хеврон, Западный Берег. – Бен Сегев приготовил свой автомат. Восемь соотечественников последовали его примеру. Все они были израильтянами, поселенцами из зоны конфликта, носящей название Западный Берег. Автострада, которая находилась всего в нескольких ярдах от них, являлась основной дорогой, которой пользовались палестинцы, каждый день пересекавшие границу Израиля, направляясь на работу. Возведенная ими баррикада состояла из старых покрышек и колючей проволоки и могла остановить любую машину. Девять израильтян ждали на холме, и Сегев ясно дал своим соратникам понять, что они намерены делать: дождаться, когда машина остановится, а потом открыть огонь и убить как можно больше палестинцев.