Живой - Тимофей Петрович Царенко

— Приличное — шиллинг за бутылку, — бармен взял с подноса высокий бокал и стал протирать его белым махровым полотенцем.

— Давай своё приличное, — кладу монетку на стол, — а ещё закусить. И у меня есть вопросы.

— Вопросы — шиллинг за ответ, — стакан с тихим звоном занял своё место на пустом подносе.

— А не дороговато ли за любопытство? Да по цене марочного спиртного? — я иронично задираю брови. Только вот тот факт, что лицо закрывает шлем, до меня доходит очень не сразу. Так что ироничный обмен взглядами не проходит. А тишина становится… угрожающей.

— Если дорого — ищи того, кто ответит дешевле, — бармен поставил на стол пузатую бутылку. Янтарное содержимое горело огнём в свете потолочной лампы.

Я налил себе половину стакана. Долго смотрел на него, пока на дисплее вокруг спиртного не появилась рамка. Точно, шлем!

Забрало гаснет и уходит вверх. А я теперь могу поместить в себя содержимое стакана.

Спиртное одуряюще пахнет какой-то ягодой. Освежающе-огненный вкус на языке, горячий комок скользит по пищеводу, а язык щиплет кислинкой. Какое-то время медитирую над вкусом. Бармен тем временем подсовывает мне тарелку с сушёным не пойми чем. То ли мясо, то ли овощи какие. Оно хрустит, оно солёное. Это точно еда.

— Так, если за шиллинг тут такое спиртное, возьму твои ответы, — принимаю решение. По столу звенит монетка. А не подскажешь местный курс?

— Шиллинг — шестнадцать песо. Фунт — двадцать шиллингов.

Подмывает узнать, в чем же тогда мерил цену вещей покойный Красавчик.

— А почему не десятку? В чем логика такого курса? — для меня эта финансовая система выглядит так же чуждо, как и все остальное.

— Деньги вперёд. Это обойдётся тебе в два шиллинга, — перебивает меня собеседник.

— Ах ты скопидорм! — в моем голосе больше восхищения, нежели злости. Давно меня так не разводили.

— Кто? — недотёртый стакан выглядит угрожающе в огромной ладони бармена.

— Шиллинг вперёд! — хмыкаю.

Бармен не выдерживает и тоже ухмыляется. На его рубленом лице улыбка смотрится неуместно.

— Ладно, балабол, что ты там хотел узнать? — даже голос мужика стал мягче.

— Час назад в город должен был прибыть очень испуганный человек. Он, скорее всего, рассказывал об ужасном преступлении. Где он? — наливаю себе ещё немного ликёра.

— Был такой. Джастин. Шестёрка из банды Харма. Вопил что-то про жуткого незнакомца с монолезвиями. Его шериф утащил в участок и поехал спасать дурака. Харм человек гнилой, но капитан по силе. И у него ствол двенадцатой эпохи. А шериф давно искал, чем бы прижать Харма. Слава за ним дурная водится, и за людьми его. Да вот концы они в воду прячут.

— Занятно. И где сейчас этот Джастин? — я закрыл бутылку и прицепил её на поясную петлю.

Бармен с осуждением задрал бровь.

— Ладно, ладно, я тебя понял, — на серый камень барной стойки легла ещё одна монета.

— В отделении полиции. Его туда отволок шериф, когда Джастин завалился в бар с выпученными от ужаса глазами, — очередной стакан звякнул.

— Хорошо, тогда последний вопрос. Что будет, если кто-то шлёпнет копа? — в кармане осталось пять квадратных монет.

— За ним прилетит служба контроля из «высоких» секторов. Руководство игры не любит анархии, — снова нахмурился бармен.

— Не прощаюсь, — я встал из-за стойки. В желудке поселилось приятное тепло от выпитого.

Забрало шлема закрыло лицо и стало прозрачным. На вытянутую макушку легла шляпа. Бармен проводил меня внимательным взглядом, а я вышел на улицу. Отделение полиции оказалось в поле видимости. Приземистое здание, узкие бойницы вместо окон. На площадке перед входом лежит коптер незнакомой конструкции. Над ним возвели навес, а электронные потроха разложили на паре передвижных верстаков. Кто-то оставил свою работу на середине процесса.

Неожиданно ожил интерфейс.

Поздравляем! Ваш удар, благодаря которому погибли сразу шесть человек, признан ударом дня! Доступно бонусное очко эволюции. Убивайте чаще, убивайте красивее, убивайте с удовольствием!

Спокойным шагом я добрался до здания и зашёл в дверной проём. Первый раз в жизни своей волей иду в полицеский участок!

Глава 6

— Кого там черти принесли? — голос шёл из-за высокой стойки. Она шла по границе каменного мешка, в котором я оказался, когда вошёл в здание полицейского участка. Внезапно ожил дисплей шлема и за стойкой появился контур человека. Он слегка расплывался, но был явно различим.

— Я гость в вашем городишке. Хотел с шерифом пообщаться. Узнать, что у вас тут смотреть стоит, или наоборот, куда смотреть не стоит ни при каких обстоятельствах, — я покрутил головой, но больше ничего не увидел.

— Да? И как тебя, такого законопослушного, звать? — в молодом голосе только любопытство.

— Живой я. Это прозвище такое, — отвечаю невидимому собеседнику.

— Не вовремя ты пришёл, Живой. Шериф сейчас на операции. Вместе со всем личным составом. Меня одного на хозяйстве оставили. Приходи вечером или завтра. А пока совет дам: выйдешь — иди вдоль улицы, как дойдёшь до первого двухэтажного здания, прямо перед ним сворачивай налево. Там гостиница, не самая дорогая и комфортная, но там отдыхают местные трапперы, потому тишина там — моргу на зависть. А столоваться советую и Хмурого Байрона, это бар у западного въезда. Зовётся кстати «Шило и Бочка». Там дорого, но накормят хорошей жрачкой, а не гнильём после белкового преобразователя, — парнишка искренне старался помочь мне. Это подкупало.

— А скажи, добрый человек, если я захочу склад тут организовать, видеонаблюдение за складом с вашего участка организовать можно? — следовало прояснить момент с камерами. Даже у самых дремучих дикарей есть хотя бы примитивное видеонаблюдение. Но тут у игры могли быть свои законы.

— Только если технику добудешь. Но я тебе так скажу: сможешь достать камеры — отдай их нам, мы за такой знатный подгон склад твой сторожить бесплатно будем, — собеседник воодушевился.

— Да? А что за сложности? Я просто в игре недавно и не знаю всех тонкостей, — местное пойло стимулировало соображалку куда как лучше бесконечной водки.

— Да у нас тут чистая зона, вроде как. Служба контроля требует, чтобы мы не насыщали сектор техникой, не дразнили помпейцев. А иначе, вроде как, машины сектор зачистят от всего, что крупнее воробья. Но