Мои друзья головорезы - Андрей Михайлович Дышев

отчаянный человек, – сказал он, глядя на свои обрызганные ботинки. – Удивил меня. Признаюсь, удивил. Я не думал, что ты настолько…

Он не договорил, потянулся к прикроватной тумбочке, где стояла ополовиненная пластиковая бутылка "боржоми", сделал маленький глоток и замер, мысленно провожая воду в измученный желудок. Потом мельком глянул на часы и, приободрившись, тверже сказал:

– Я на твоем месте не стал бы так рисковать… Впрочем, это твое личное дело.

– Я могу тебя сейчас пристрелить, – сказал я.

Тарасов снова отпил из бутылки и содрогнулся от икоты.

– Вряд ли. Вряд ли ты сделаешь это. Во-первых, разбудишь весь дом. У меня на удивление ушастые соседи. А во-вторых, тебе вряд ли удасться далеко уйти, если даже ты выстрелишь через подушку. Тебя обложили мои люди. Они давно идут по твоему следу.

– Смотри, – сказал я сквозь зубы, сам не зная, блефую или нет, и медленно поднял руку с пистолетом, направив ствол прямо в переносицу Тарасову.

Тот с завидным самообладанием смотрел на мой палец, давящий на спусковой крючок и, наконец, сказал:

– Ладно. Остановись. Чего ты хочешь?

Я не сразу опустил руку. Пистолет выжимал из болезненного лица Тарасова крупные капли пота. На моих глазах он покрывался мутной росой, как покрывается каплями жира тушка поросенка под паяльной лампой.

– Где Анна?

Тарасов пожал плечами и снова взглянул на часы. Он кого-то ждал.

– В одной из женских колоний Мордовии.

Я судорожно сглотнул. Мне нестерпимо захотелось пить, но я брезговал поднести ко рту бутылку, горлышко которой облизывал Тарасов.

– Точнее!

– Не знаю, я не интересовался.

– За что ты ее посадил?

– Да не я, не я! – махнул рукой Тарасов. – Суд вынес ей приговор: три года в колонии общего режима за незаконное хранение огнестрельного оружия.

– Но у нее никогда не было оружия! – наивно воскликнул я.

Тарасов пожал плечами.

– Милиция задержала с поличным. Есть свидетели. Все законно.

– Понятно, – ответил я. – Это ты нарочно подстроил. Тебе нужно было ее золото. Тебе нужны были вот такие штучки! – Я поднес к глазам Тарасова кулон.

– Не понимаю, о чем ты говоришь, – ответил тот. – Кулон жена купила в антикварном магазине.

– А если эту версию проверит следствие? И выяснится, что нигде она его не покупала?

– Боюсь, что у тебя слишком мало времени на то, чтобы всем этим заниматься. Возьми телефон, вызови милицию!.. Не хочешь? Правильно! Не я к тебе, а ты ко мне ворвался в квартиру и угрожаешь оружием, на которое не имеешь права. Эта же милиция тебя и заберет. А оттуда, поверь мне, ты уже никогда не выйдешь.

Он снова начал захватывать инициативу. Я проваливался столь стремительно, что невольно кинул взгляд на лоджию, словно хотел убедиться, что путь к отступлению еще свободен. Тарасов перехватил мой взгляд, и по его губам пробежала усмешка. Это сорвало во мне все тормоза.

Я кинулся на него, слету вцепился левой рукой в горло, повалил обессиленное алкоголем тело на кровать, накрыл голову подушкой, затем схватил его дергающуюся руку, вложил в нее "макаров", без особых усилий согнул ее и подвел ствол оружия к его виску.

– Сейчас ты покончишь жизнь самоубийством, – прошептал я в самое ухо Тарасова. – Все логично. Алкогольная депрессия, острый невроз. Соседи видели, как ты блевал из форточки, а вскрытие покажет высокий процент алкоголя в крови.

Я прижал указательный палец Тарасова к спусковому крючку пистолета. Ноги в туфлях взлетели выше моей головы. Из-под подушки раздалось сдавленное мычание. Тарасов пытался скинуть меня с себя и укусить через подушку за палец, но сопротивление его было таким слабым, что я даже не напрягался, чтобы удержать его под собой с пистолетом у виска.

Он быстро слабел и, опасаясь, как бы не придушить Тарасова раньше времени, я отпустил его горло и вырвал из потной ладони "макаров". Человечество не придумало еще более действенных способов убеждения. Тарасов быстро вскочил на ноги, держась за горло, затем снова сел и хриплым голосом прошептал:

– Черт с тобой. Давай договоримся. Я тебе расскажу все, и ты уходишь. Но там… – он кивнул на окно. – Я не могу гарантировать, что там ты еще долго проживешь.

Я кивнул, соглашаясь на сделку.

– Анну, как и тебя, продал твой друг, – быстро и жестко заговорил Тарасов. – Влад Уваров. Надеюсь, ты такого знаешь?.. Когда мы задержали его в связи с нарушеним правил регистрации в Москве – сам понимаешь, это был всего лишь повод – на первом же допросе он предложил мне свои услуги. По его словам, третья часть антикварного золота находилась у Анны, а две трети – в личном сейфе, арендованном в "Элекс-банке" на твое имя. До тебя добраться тогда мы еще не могли, а вот Анну взяли.

Он сделал паузу, отхлебнул "боржоми", на несколько секунд задержав воду во рту.

– Баба твоя – доверчивая и неосторожная, и подставить ее ничего не стоило. В ее квартире мы в самом деле нашли много золотых монеток и прочей дребедени. Она хранила все это в холщовом мешке за картофельным ящиком… А Влад тем временем отрабатывал право быть на свободе. Он назвал нам дату твоего приезда в Москву. В этот же день мои парни стали ждать тебя у "Элекс-банка". Ты на большой скорости и ровным курсом шел в наши сети.

– Странно работали твои парни, – сказал я. – Вместо того, чтобы подойти ко мне сразу же, как я выйду из банка, представить удостоверения сотрудников милиции, найти понятых, вскрыть при свидетелях кейс…

Тарасов впервые с момента нашей встречи усмехнулся.

– А тебе это надо? Задержание, протокол, вопросы, на которые тебе было бы очень трудно ответить. Да и репутацию хорошего банка не хотелось портить.

– Понятно, – ответил я. – Твои парни такие же милиционеры, как и я. Короче, ты хотел присвоить золото себе.

– Ну, это очень грубо сказано, – вяло возразил Тарасов.

– Подавились твои парни моим золотом, – сказал я, нервно постукивая рукояткой пистолета по ладони.

– Да, – кивнул Тарасов. – Ты погорячился. Зря подсунул им бомбу. Можно было бы обойтись без крови.

– Без крови? – удивился я. – А кровь сторожа автостоянки не в счет?

– Это другая история, – отмахнулся Тарасов.

– Это та же история. Твой поганый Цончик убил ни в чем не повинного старика, чтобы не выпустить меня со стоянки. Этому дебилу достаточно было просто навесить на ворота свой замок, и я не смог бы выехать.

– Да, – согласился Тарасов. – Парень этот очень жесток. И открою тебе маленькую тайну: на твою беду он остался жив. Поверь мне, что он не остановится ни перед чем, чтобы расчленить