Принцип аллигатора - Андрей Михайлович Дышев

чтобы на листок не падала тень, и внимательно прочитала мою фамилию и цель командировки.

– “Сбор материала для статьи о проблемах педагогической подготовки учителей”, – прочитала она и подняла на меня насмешливый взгляд. – Сами придумали?

– Ей богу, так редактор решил, – поклялся я.

Она сложила удостоверение и сунула его в карман плаща.

– Я сделаю отметку о вашем прибытии, – сказала она. – А потом верну удостоверение. Дату возвращения поставите сами.

Я кивнул и почувствовал, что у меня начинают замерзать ноги. Приглашение в дом затягивалось.

Учительница вдруг протянула мне ключ с пластмассовым брелоком, на котором было нацарапано “Главный вход”.

– Это ключ от школы. Откроете, пройдете мимо гардероба в конец коридора и упретесь в комнату славы. Там найдете раскладушку. Туалет и умывальник рядом. Ничего более лучшего я вам предложить не могу.

Я взял ключ и взглянул на него с откровенным недоумением.

– Постарайтесь не бродить по коридорам, – добавила учительница, открывая калитку. – И не забудьте запереть входную дверь.

– А разве в школу могут зайти посторонние? – спросил я, но этот вопрос остался без ответа. Учительница погасила фонарь и молча скрылась за калиткой. Оставшись в полной темноте, я сжимал в кулаке ключ от школы и моргал ослепшими глазами. Если бы в этот момент на мою физиономию посмотреть в прибор ночного видения, можно было бы от души посмеяться.

Не успели мои глаза привыкнуть к темноте, как их вновь ослепил яркий свет. На этот раз это были автомобильные фары. Выскочившая из-за поворота “волга” громыхала как танк. Я сделал шаг назад, но горящие фары хищно устремились прямо на меня. Мне пришлось прижаться спиной к калитке. Облив меня водой из лужи, машина остановилась, и я только сейчас разглядел, что это было “такси”, которое своим появлением на улицах Кажмы так удивило учительницу.

– На Побережье? – радостным голосом спросил водитель, высунув из окна голову в спортивной шапочке. – Садись!

– Спасибо, мне не надо, – ответил я, чувствуя, что начинаю задыхаться от тяжелого запаха выхлопных газов.

– А куда тебе надо? – проявил настойчивость водитель. – С ветерком! С музыкой! Ну! Давай! Садись!

– Мне никуда не надо.

Водитель сник. Похоже, он мысленно проклинал себя за то, что согласился привезти пассажира в это Богом забытое место, откуда теперь придется возвращаться одному, не срубив ни копейки. Интересно, а кого он привез сюда? Учительница заверяла меня, что для жителей Кажмы такси непозволительная роскошь.

– Ну! Решайся! – уже без всякой надежды выкрикнул таксист и пару раз нетерпеливо газанул.

Тут чутье сыщика подсказало мне, что коль появление такси на улицах Кажмы – случай из ряда вон выходящий, то таксист может дать полезную информацию.

– То-то же! – обрадовано ответил таксист, когда я сел с ним рядом. – Я тебя сейчас с ветерком, времени не заметишь…

– Постой. Я никуда не поеду, – сказал я, едва он взялся за рычаг передач.

– Да что ты мне голову морочишь, парень! – насторожился таксист и на всякий случай опустил левую руку под сидение. Наверное, у него там была припрятана монтировка или молоток.

– Не кипятись, – попытался я его успокоить. – Я дам тебе денег на обратную дорогу. Только ты скажи мне, кого сюда привез.

Эта просьба лишь прибавила подозрений. Таксист натянул шапочку почти на самые глаза, прижался плечом к боковому окну, чтобы находиться от меня как можно дальше, и громко шмыгнул массивным крючковатым носом, похожим на плавник дельфина.

– А ты кто такой? – спросил он, стараясь испугать меня своим грозным тоном.

– Я из милиции.

– Ну да, – произнес он недоверчиво и снова громко шмыгнул. – Я так сразу и понял, что ты из милиции. В таком случае я из страсбургского суда.

Зря я тянул резину и пытался что-то объяснить таксисту. Непрошибаемая дверь, которой он отгородился от меня, открывалась единственным способом.

Достав бумажник, я вынул из него две сотенные купюры и положил их на панель рядом с рычагом передач. Водитель, склонив голову, взглянул на них и остался неподвижен. Я кинул еще одну купюру, словно мы играли в карты, и я пошел козырным тузом.

Водитель ожил, не спеша сгреб деньги, сложил их вдвое и аккуратно спрятал во внутренний карман куртки.

– Так что тебя интересует? – спросил он заметно подобревшим голосом. – Кого я сюда привез? Женщину. Директора здешней школы.

– Где она села?

– На Побережье, на улице Гагарина. Я сначала не хотел ее везти. В эту Кажму, знаешь, не охота лишний раз соваться. Но она мне неплохо заплатила. Да и жалко стало бабу. Ее в районо вызвали на совещание. Засиделись допоздна.

Кажется, я заплатил триста рублей напрасно.

– Она случайно не сказала, зачем ее вызвали в районо?

– Нет. Я стараюсь не лезть в душу клиентам, не донимать их вопросами. Кто хочет – сам что-нибудь расскажет. Иногда, знаешь, такие болтуны попадаются, что только и ждешь, когда они рот закроют. А самые лучшие клиенты – это отпускники. Они и с деньгами, и настроение у них приподнятое, а значит, без особых претензий. Свеженький анекдот расскажут, про море, про погоду спросят, всегда вежливые, доброжелательные, платят хорошо…

Кажется, этот таксист сам принадлежал к числу болтунов, от которых не дождешься, когда они закроют рот.

– Какое у нее было настроение? – перебил я таксиста. – Подавленное? Взволнованное? Или веселое?

Таксист задумался, сдвинул шапочку на затылок. Я подумал, что по тому, в каком положении находится этот головной убор, можно судить о степени загруженности его головного мозга.

– Нет, не подавленное, – произнес он, почесывая складку между бровями. – И уж не веселое, это точно!.. Скорее, озабоченное. Мне показалось, что она что-то потеряла.

– Потеряла? Как это понять?

– Понимаешь, когда мы начали подниматься на Мокрый Перевал, она спросила, не слышал ли я что-нибудь про сегодняшнюю аварию, которая там случилась. А я ответил, что если буду слушать про все дорожные аварии, у меня нервов не хватит. Потом она захотела, чтобы я ехал помедленнее, хотя моя колымага в гору и без того едва ползла. И стала внимательно смотреть на противоположную обочину. Я еще тогда подумал, что