Небо над Ораном - Фернандо Гамбоа

проигнорировал его, не желая ничего объяснять болтливому таксисту, но Жюли решила выглядеть дружелюбной:

— Oui, с визитом.

— Бизнес? — снова спросил водитель, не обращая внимания на руль машины. — Все приезжают по делам в Оран. Война — хорошее время для умных людей, — добавил он, потирая указательный палец большим.

— Нет, никакого бизнеса, — ответила Жюли, пытаясь остановить словоблудие мужчины. — Семейный визит.

Таксист удовлетворенно кивнул:

— А, ясно. Конечно. Вы приехали навестить больного члена семьи.

—  Да, это так, — признала она, надеясь, что на этом разговор закончится.

—  Это ужасно, что происходит, — пробормотал мужчина похоронным тоном. — Это ужасное бедствие — наказание Аллаха за то, что мы забыли Его заповеди.

Жюли не сдержалась и спросила:

— Бедствие? Какое бедствие?

На этот раз таксист так сильно повернулся назад, что Алексу захотелось прыгнуть вперед и взять руль в свои руки. Если бы не тот факт, что они все еще были за пределами города, они наверняка попали бы в аварию.

— Вы серьезно? — спросил он француженку. — Вы ничего не знаете о происходящем?

— Мы только что приехали, — ответила она, взглянув на Райли, который внезапно заинтересовался разговором.

—  И родственники не предупредили вас о бедствии до приезда? — возмущенно спросил таксист.

Жюли на мгновение задумалась, прежде чем пояснить:

—  Мы хотели их удивить.

Мужчина горько улыбнулся, качая головой:

— Что ж, думаю, они будут удивлены. И очень…

— Расскажите нам об этом бедствии, — вмешался Райли, с интересом вытянув вперед голову. — Насколько это серьезно?

Водитель демонстративно фыркнул, словно его спросили, жарко ли летом в Алжире.

— Около трех месяцев назад на улицах стали появляться дохлые крысы. Сначала их было немного, но вскоре их стало сотни, а потом и тысячи трупов. Я никогда не представлял, что крыс может быть столько. Нельзя было пройти, не наткнувшись хотя бы на одну из них. Как ни старались коммунальные чистильщики, меньше их не становилось. Вы можете в это поверить?

— Тысячи дохлых крыс, — задумчиво повторил Райли.

— Миллионы, — уточнил таксист. — А когда крысы исчезли, начали умирать люди.

— О нет, — пробормотала Жюли.

— Много людей умерло? — спросил Алекс.

— Много, и продолжают умирать, — ответил таксист. — Все больше и больше. Власти игнорируют это и не позволяют говорить об этом по радио и писать в газетах, но я езжу по всему городу, понимаете? И я разговариваю со многими людьми.

— Я верю в это, — пробормотал Райли.

— Сколько людей умерло от этой болезни? — спросила Жюли.

— Никто не знает наверняка, — признался водитель. — Поскольку в госпиталях полно моряков, раненых в результате нападения британцев на флот в Мерс-Эль-Кебире, то возникла большая неразбериха. Но смею вас заверить, что больше той сотни, которую признают власти. Многое больше.

— Сколько? — настойчиво повторил Райли.

Таксист сделал глубокий вдох, прежде чем объявил с торжественным видом:

— Больше тысячи. — Он фыркнул. — Может, две тысячи.

— Черт, — пробормотал Алекс, поворачиваясь к Жюли. Лицо француженки наполнилось ужасом. — А уже известно, что это за болезнь?

Таксист грустно кивнул:

— Уже известно, конечно. Я возил врачей, которые мне это подтвердили, но власти не хотят возникновения паники среди населения. Они не хотят, чтобы люди стали разбегаться из города и распространять болезнь по всему Алжиру.

— У этой... болезни есть название? — спросила Жюли, затаив дыхание.

Таксист взглянул на них через зеркало заднего вида и не спешил с ответом, как будто сомневался, что они готовы услышать ответ.

Наконец он выговорил название, но таким тихим голосом, как будто боялся вызвать демона, имя которого произносил:

— Чума.

9

Погромыхивающее такси пересекло Оран с востока на запад, проезжая через город, не имевший ничего общего с предвзятым образом североафриканского города. Улицы были хорошо вымощены, тротуары были широкими, но, что было странно, лишенными деревьев, а большинство зданий было построено в стиле Османа, столь характерном для метрополии. Если бы не палящее солнце и женщины в типичных белых хайках[23], которые покрывали их с головы до лодыжек и придавали им забавный вид, напомнивший Райли гигантских аистов, то они с таким же успехом могли бы ехать по какому-нибудь из районов Парижа.

— Вы бывали здесь раньше, capitaine? — спросила Жюли, нарушая тяжелое молчание, воцарившееся в салоне с тех пор, как таксист произнес название болезни.

— Несколько раз, — рассеянно ответил тот, продолжая смотреть в окно.

— На улице много людей. Не похоже... что в городе чума.

Райли продолжал размышлять о тревожной связи его работы с тем, что происходило в городе, подсознательно ища знаки, которые помогли бы ему отделить одно от другого. Возможно, у Жюли были подобные мысли, и ее замечание было результатом желания признать ошибочным рассказ водителя.

— Да, не похоже, — признал он, тем не менее понимая, что на широком бульваре Клемансо, по которому они ехали, было намного меньше народу, чем в прошлые разы. Хотя в действительности он не был в этом уверен.

Вскоре перед ними открылась небольшая уединенная площадь Бастилии, в центре которой стоял высохший фонтан в окружении клумб с цветами, пальмами и апельсиновыми деревьями. Такси обогнуло площадь и остановилось перед элегантным пятиэтажным зданием белого цвета, перед дверью которого стоял, вытянувшись, швейцар в униформе и экстравагантном цилиндре.

К ним быстро подошел посыльный и забрал оба саквояжа. Когда Жюли последовала за ним к стойке регистрации, Алекс расплатился с таксистом и дал ему вдвое больше, чем тот просил.

— Мы с дамой не женаты, — объяснил он, подмигивая. — Вы меня понимаете, не так ли?

Таксист понимающе кивнул, как будто все детали соединились.

— Naturellement, monsieur.

— Поэтому я попрошу вас особо не распространяться. Вы вообще нас никогда не видели, ладно?

—  Я вас не встречал, — повторил он с понимающей беззубой улыбкой, засовывая деньги в карман рубашки. — Никогда в жизни.

Прикинувшись друзьями, они заняли две смежные комнаты на втором этаже под вымышленными именами. Райли открыл дверь и рухнул на кровать с единым желанием — поспать пару часов. Но прежде чем он закрыл глаза, кто-то постучал в дверь.

— Да? — спросил он, поднимая голову.

— Service de chambre, monsieur, — ответил подростковый голос. —  J’apporte le champagne que vous