Борис Бабкин - Хочешь выжить — убей!

— Извините. — Он встал. — А кто вы?

— Лечащий врач Резковой — Раиса Борисовна Либертович.

— Очень приятно, — буркнул следователь. — Но понимаете, мать Валентины Андреевны час назад была у нас. Она сказала, что дочь хочет говорить с кем-нибудь из работников...

— Поймите, — раздраженно сказала Раиса Борисовна, — Валентина перенесла не только физическую боль. Она душевно травмирована. Человек, который...

— Рано вы сделали вывод, — коротко усмехнулся Себостьянов.

Либертович хотела что-то сказать, но ее опередил нервный голос Валентины:

— Прекратите! Ради всего святого! Стахов не насиловал меня! Когда это случилось, его не было! Мы с ним сильно поругались, и я его выгнала. Он не виноват! Кто были эти... — Не договорив, заплакала. Либертович наклонилась над рыдающей в подушку Резковой и громко позвала:

— Сестра!

Следователь вышел. Мимо него в дверь палаты пробежала полная медсестра.

— Странно, — пробормотал он. — Мать говорила другое. Правда, тогда Резкова не была в отдельной комфортабельной палате. Извините, — обратился он к молодой веснушчатой девушке в белом халате, катившей медицинскую тележку, — сколько стоит лечение в этой, — он кивнул на дверь, — палате?

— Вам в ней не лежать, — окинув его оценивающим взглядом, фыркнула она.

— Я это понял сразу, — улыбнулся он.

Толкая тележку перед собой, девушка двинулась дальше.

— Девушка, — догнав ее, Себостьянов пошел рядом, вы не знаете, к Резковой, когда ее переводили в эту палату, никто не приходил?

— Ревнивый муж? — смеясь, взглянула она на него.

— Вернее, брат, — серьезно проговорил он. — И беспокоюсь о здоровье своей сестры. Вы знаете, что с ней произошло?

— Об этом, — вздохнула девушка, — все говорят. Тут милиция приходила, — шепотом, словно боясь, что ее кто-то услышит, продолжила она. — Преступника, говорят, задержали. Только какой преступник Стахов, — она махнула рукой. — Мы и то знаем, что не он это. А милиция и насильники эти — почитай, одна компания.

— Это почему же вы так плохо о нашей милиции думаете? — поинтересовался следователь.

— Так это все знают, — ответила девушка. — Кого сейчас берут в милицию-то? Тех, кто...

— Значит, к ней милиция приходила... Давно?

— Они у нее в палате были, вместе с Раисой Борисовной. А потом ее сразу перевели в отдельную палату.

— Литкова! — раздался сзади резкий голос Либертович. Девушка, испуганно ойкнув, побежала к ней. Себостьянов криво улыбнулся и неторопливо пошел следом.

— О чем ты с ним говорила? — быстро, не спуская глаз с подходившего следователя, спросила Либертович явно испуганную медсестру.

— Он просто клеиться начал, — соврала та. — А парень...

— Так как, красавица, — громко спросил Себостьянов, — пойдем в ресторан?

— У вас в прокуратуре все донжуаны? — насмешливо спросила Либертович.

— Мужчина и в прокуратуре остается мужчиной, — улыбнулся Себостьянов. — И ничто человеческое ему не чуждо. В расширенных глазах медсестры плеснулся страх.

— К тому же вовсе не обязательно кричать о том, что я из прокуратуры.

Сейчас отношение к органам у большинства негативное. Так что вы, можно сказать...

— Иди, — взглянула на медсестру Либертович. Та, бросив на следователя благодарный взгляд, вернулась к тележке.

— Почему Резкову перевели в другую палату? — спросил Себостьянов. — Насколько я знаю, эти палаты, — он обвел рукой, указывая на четыре двери, — так сказать, элитарные. Если проще, — следователь улыбнулся, — то очень дорогие.

Резкова же не является...

— Занимайтесь своей работой, — улыбнулась Раиса Борисовна, — а нам позвольте выполнять свою. Наши профессии сходны. И вы и мы стоим на страже жизни и здоровья людей. А сейчас извините, я на работе. Как, впрочем, и вы.

Если вам так необходимо переговорить с Резковой, это можно сделать через несколько дней, впрочем, как только это будет возможно, — явно издеваясь, закончила она, — я вам немедленно позвоню.

— Буду премного благодарен, — поклонился Себостьянов.

— Ты? — отступив на шаг, спросила Элеонора.

— Здравствуй, Элен, — улыбнулся Викинг.

— Добрый день, Альфред, — насмешливо поклонилась она.

— Ну вот, — с сожалением проговорил он, — сколько лет не виделись, а вместо...

— И ты смеешь говорить об этом! — вспылила она. — Ведь ты так неожиданно пропал, что...

— Поверь, милая, на это были веские причины. Иногда судьба бывает безжалостной и бьет очень и очень сильно.

— Настолько сильно, — сердито взглянула на него она, что ты не приехал на похороны матери. А через полгода без тебя похоронили и отца.

— Я уже сказал, на то были очень веские причины. А ты изменилась, раньше ты, говоря о родителях, называла их папа и мама.

— Тогда они были живыми, — сказала Элеонора.

— Ты разрешишь войти? — спросил он. — Или...

— Заходи.

Викинг шагнул в прихожую.

— Это тебе. — Он протянул Элеоноре большой пакет. — И это. — Он поставил к ногам Элеоноры небольшую корзинку с розами. Посмотрев на цветы, она молча покачала головой. — Я слышал, у тебя есть дочь, — сказал Викинг.

Элеонора посмотрела на большую коробку в его руках.

— От кого же ты это слышал? — удивилась она.

— Земля слухами полнится, — неопределенно ответил он и отдал коробку. — Надеюсь, девочке понравится.

— Ты зачем приехал? — держа коробку, спросила она.

— Дела привели в Воронеж, — ответил Викинг. — И эти же дела требуют, чтобы я задержался здесь на неопределенное время. И я подумал: может быть, Элен...

— Вот в чем дело, тебе просто нужно где-то пожить.

— Ты догадлива, — кивнул он. — Но, как я понял, я приехал зря. Ты замужем?

— Была, — вздохнула Элеонора. — Но это не имеет никакого значения. Ты можешь остаться.

— Телефоном пользоваться можно? — спросил он и, не дав ей ответить, улыбнулся. — Извини. Просто привычка проверять, есть телефон или нет.

— Странная у тебя привычка, — покачала она головой.

— Наверное, — легко согласился Викинг. — И не одна. Я вообще сильно изменился. Наверное, годы. Старость, она...

— Ты старше меня на два года, — вспомнила Элеонора. — Выходит...

— Баба в сорок пять, — засмеялся он, — ягодка опять. Про мужчин этого не говорят. Да, где дочь?

— Завтра приедет, — ответила Элеонора, — так что увидишь. Надеюсь, завтра ты не уедешь?

— Я тоже на это надеюсь, — серьезно проговорил Викинг.

Вот так-то, — весело проговорил Олег. Пересчитав деньги, удивленно хмыкнул:

— Странно. Все целы.

— Топай, — хмуро посоветовал ему старший сержант, а то...

— Все, начальник, — усмехнулся Олег, — угрозы засунь в карман. Салют. — Вскинув руку, шагнул к выходу.

— Доиграешься, Страх, — буркнул дежурный капитан.

— Это смотря во что играть, — задержавшись на мгновение, бросил Олег. — И немаловажно — как, — многозначительно добавил он.

— Иди, умник, — презрительно улыбнулся старший сержант. Олег хотел еще что-то сказать, но сдержался и вышел.

— Так. — Остановившись у подъезда, достал сигареты. — Наверное, нужно Вальку навестить. Хотя нет, — тут же передумал он, — у нее сейчас настроение не то. Да и мне это не в жилу. Это Хват. — Перекатая желваки, прикурил. — Наводить разбор с ним — себе дороже выйдет. С Валькой расстался. Так что все побоку.

Правда, бабок осталось не так уж и много. Куда же двинуть? К Колобку? Он сейчас не примет. — Олег усмехнулся. — Так куда же?

— Эй, — услышал он голос. Повернувшись, увидел стоявшего с бутылкой пива Колобка. — Чего замер? — спросил тот. — От радости окаменел?

— Ты? — удивился Олег.

— Потопали. — Колобок протянул ему бутылку. — А то товарищи из ментовки узрят.

— Как узнал? — идя за ним и открывая бутылку, спросил Олег.

— Себостьянов позвонил, — буркнул Колобок. Подойдя к машине, открыл дверцу. — За телками поедем?

— Знаешь, — усаживаясь, криво улыбнулся Стахов, — сейчас никакого желания нет. Хочется пожрать да бухнуть. Может, потом...

— Тогда едем, а то потом придется по улицам мотаться.

— Имей в виду, — предостерег его Олег, — я уже на подсосе. Можно сказать, накатом иду.

— Понятно, — кивнул Колобок. — Мы с тобой неплохо загуляли. Но у меня сейчас бабки имеются. Одна работенка подвернулась.

— Тогда вперед, за женской половиной.

— Крученый ты стал, — заводя машину, сказал Колобок, — как поросячий член.

— Вот это да! — поразился Олег. — Игорек культурно-вежливым стал. Даже в поговорках не матерится.

— Хорош тебе, — тронув «Москвич», покосился на него Колобок.

— Что про Вальку слышно? — немного помолчав, решился спросить Олег.

— Хором ее отодрали, — зло сообщил Колобок. Притормаживая, повернулся к приятелю. — Ты разбор хочешь устроить?

— Не до того, — ответил Олег. — А ты что, — он посмотрел на Колобка, — знаешь, с кого спросить можно?

— В то, что ты Вальку с кем-то отодрал, никто и не верит. А вот кто ее на самом деле сделал... — Не договорив, пожал плечами.