In Nomine - Гектор Шульц

все сто. Но без руки Божьей мне не остановить их. Стигийцы невероятно хитры и осторожны. Не гнушаются устраивать бойню, когда понимают, что на их след вышел редитум. Иной раз кажется, что они играют. Их забавляет вся эта возня.

– Только человечеству от этого мало радости. Я наслышана о поселке шахтеров, который принял на себя удар обезумевших от голода Стигийских братьев. Мерзкие извращенцы не пощадили даже детей, а Фамес, как обычно, развлекался тем, что выпускал кишки у еще живых людей и заставлял тех бегать вокруг дерева. Уебок, жополаз и кретин.

– Сейчас они стали осторожнее, – буркнул Малит. – Они действуют очень аккуратно. Все-таки Город – это не поселок шахтеров. Тут вкусной еды вдосталь, только руку протяни. Вот и скрываются. Предпочитают менять районы, а их логово до сих пор невозможно найти.

– Пф. Это не проблема, – хмыкнула Оливия, беря в руки телефон. – Редитумы, конечно, хороши в поимке проклятых, но одного у них нет.

– Чего же?

– Толковых осведомителей, – улыбнулась монахиня и тут же нахмурила брови, когда гудки в телефоне сменились шепчущим голосом. Покачав головой, Оливия включила громкую связь и положила телефон на центр стола. – Здравствуй, Иезекииль.

– Сестра Оливия? – удивился хриплый голос и, с шумом вздохнув, улыбнулся. – Какой приятный сюрприз. Неужели…

– Никто за твою сраную душу молиться не собирается, Из. Я по делу, – перебила его монахиня. – Вынь ворованную свиную ногу изо рта и внимательно меня слушай, ибо я не намерена повторять то, что скажу. И включи камеру. Я предпочитаю видеть твою рожу.

– Это не нога, а пончик, – проворчал собеседник, после чего на экране появилось его лицо. – Чем могу помочь столь добрым и вежливым сестрам?

Иезекииль был грузным мужчиной, чье лицо покрывали красные точки воспалившихся прыщей, а губы изгибались в мерзкой ухмылке. Длинные до плеч волосы, казалось, никогда не знали шампуня, а грязная шея говорила о том, что и о мыле Иезекииль ничего не слышал.

Он поковырялся в желтых зубах грязным ногтем и елейно улыбнулся Оливии, которая мрачно смотрела на него. Монахиня покачала головой в который раз и, взяв в руки лист с гравюрой, еще раз посмотрела на изображение сбежавших проклятых.

– Мне нужны сведения, Из, – тихо произнесла Оливия, делая глоток кофе. – И обойдись, пожалуйста, без обычного словесного поноса и описания проблем своего желудка. Я тебе сто раз говорила, что если жрешь с помойки, то срать будешь дальше, чем видишь.

– Тяжела жизнь бездомного, сестра. Если бы не ваши щедрые взносы, то мерзнуть бы мне зимой, – ответил Иезекииль.

– Пиздеть – не мешки ворочать, – вздохнула Регина. – Из, среди ваших не ходит каких-нибудь интересных слухов?

– Сестра Регина как всегда очаровательна в своем сарказме, – поморщился собеседник и замолчал, когда в камере телефона появилось лицо Малита. – А это кто? Легавый?

– Плюгавый, – передразнила его Оливия. – Ты не соскакивай с темы, балбес. Выкладывай, что интересного в городе происходит. Не находили ли твои братья, к примеру, человеческих останков? Обглоданных костей, гниющих трупов без частей тел и прочих радостей какого-нибудь дебиловатого сатаниста. Напомню, расскажешь что-нибудь интересное, получишь пару хрустящих купюр на бухло.

– Или очередной подзатыльник, – кисло буркнул Иезекииль. Бездомный закурил самокрутку и, стрельнув глазами по сторонам, понизил шепот. – Есть кое-что, сестра. Шимус с Пятнадцатого шоссе нашел примерно неделю назад жмурика. Жмур как жмур, вроде, но у него дыра в пузе была и кишки пропали. А! И еще левой ноги не было. Словно её…

– Отгрызли, – закончила за него Оливия. – Так, это уже интересно. Где нашли жмура, и кто это был?

– Хуй его знает, сестра. Вроде обычный «пиджак». Шимус говорил, что даже бумажник не тронули. Знатно мы тогда виски набрались. Хех.

– Где нашли тело?

– В доках. В старой части. Шимус там часто шляется. Говорит, что и ночи не проходит, чтобы под утро очередной жмурик не появился. Жить как-то надо, сестра.

– Не прибедняйся, Из. На тебя работает табун бездомных, которые несут тебе все, что находят или воруют, – покачала головой Оливия. – Вплоть до всякого говна и наркоты.

– И это тоже, – поджал толстые слюнявые губы Иезекииль. – Короче. Жмурика нашли в старой части доков. Возле ангара, принадлежавшего когда-то «Плачущей Иве». Ну, знаешь, где лед варили в промышленных масштабах?

– Я знаю, где это, Из. Твой парень не заметил чего-нибудь странного?

– Заметил, но память у меня что-то худая стала, – елейно улыбнулся Иезекииль, заставив Оливию засопеть.

– Так я тебе её поправлю, гнойное ты существо, – прошипела она. – Вот возьму свой дробовик и наведаюсь в твое логово, а потом отдеру тебя в жопу этим самым дробовиком, пока из твоей жопы все потраченные мной минуты не вывалятся.

– Как грубо, сестра.

– Иди в пизду, Из. Выкладывай, – велела Оливия, пропустив мимо ушей тихий смешок Малита.

– На стене рядом с телом знак какой-то был намалеван. Кровищей, прикинь?

– Что за знак?

– Я такого раньше не видел. Это район «Сынов Порядка», но они такой херней не страдают, точно тебе говорю. Если и убивают, то так, что концов потом не найдешь. Да и знак у них другой. А этот… Шимус говорил что-то про три рожи и какие-то странные закорючки.

– Стигийцы, – прошипел Малит, но Регина тут же на него шикнула.

– У жмура, кстати, рожа тоже была странной. Словно он жуткое что-то увидел, – хмыкнул Иезекииль. – Если вам надо, Шимус покажет, где нашел тело.

– Надо. Сам-то прогуляться не хочешь?

– Нет.

– А надо бы, Из. С тобой твой паренек будет более искренним, – улыбнулась Оливия, заставив собеседника вздохнуть. – Это единственный жмур, у которого кишки отсуствовали?

– Куда там. Я запретил своим в центральном парке ночью ошиваться после того, как там трое наших пропали. Их утром нашли. В пруду, блядь, плавали, и все без намека на кровь. У двоих тоже дыры в животе были и полное отсутствие кишков. Но это было месяц назад.

– Сука ты, Иезекииль, – вздохнула монахиня. – Я же просила рассказывать о всяком необычном говне.

– Запамятовал, сестра. Отсутствие денег сильно сказывается на моей памяти, – оскалился желтыми зубами бездомный.

– Ладно. Будут тебе деньги, сливорожий, – хмыкнула Оливия. – Когда мы можем навестить доки?

– В три часа нормально? Шимуса я предупрежу.

– И свою блядскую рожу не забудь захватить, – напомнила монахиня, после чего положила трубку. – Подонок и лоботряс.

– Это ваш осведомитель?

– Один из немногих, лучший проныра в Городе. Мимо него ни одна дрянь не прошмыгнет. Всегда в курсе всех делишек в городе, Малит, – кивнула Регина. – Один минус. Воняет, как стадо стероидных свиней. Сам скоро убедишься. Оливия, стандартный набор брать?

– Нет. С нами редитум. Не думаю, что кто-то из