Адское Воинство - Варгас Фред

Ознакомительный фрагмент

— Вполне возможно, что так оно и было, капитан. Скажите, Бонвальская дорога — это в ваших местах?

— Да, недалеко.

— Где она начинается и куда ведет?

— Начинается она у деревни Илье, примерно в трех километрах отсюда, потом пересекает часть Аланского леса. После Круа-де-Буа она меняет название.

— По ней кто-нибудь ездит?

— Днем ею можно пользоваться. Но никто не решается выезжать на нее ночью. Есть древние поверья, которые не утратили власть над людьми, вы же знаете, как это бывает.

— Вы ни разу не ходили туда просто так, ради интереса?

— Если это намек, комиссар Адамберг, то я отвечу вам намеком. Мне кажется, что у вас побывал человек из Ордебека.

— Да, капитан.

— Кто именно?

— Я не могу вам сказать. Одна обеспокоенная особа.

— Легко себе представить, о чем шел разговор. О шайке гребаных привидений, которую видела Лина Вандермот, если тут уместно слово «видеть». И в которой она якобы заметила Эрбье.

— Точно, — согласился Адамберг.

— Но вы ведь не попались на удочку, комиссар? Знаете, почему Лина видела с этим гребаным воинством именно Эрбье?

— Нет.

— Потому что она его ненавидит. Он бывший друг ее отца, возможно, единственный друг. Послушайтесь моего совета, комиссар, не связывайтесь с ними. Эта девица — психопатка, она такая с детства, здесь все про это знают. И все от нее шарахаются, от нее самой и всей ее полоумной семейки. Хотя они не виноваты. Скорее достойны сочувствия.

— Местные жители в курсе, что Лина видела Воинство?

— Ну еще бы. Она поделилась впечатлениями со своими родными и с шефом.

— А кто ее шеф?

— Она секретарь в адвокатской фирме «Дешан и Пулен».

— Кто распустил слух о происшествии?

— Все. Последние три недели это главная тема для разговоров. Конечно, здравомыслящие люди потешаются, а недалекие поддались панике. Только этого нам не хватало — чтобы Лина ради собственного развлечения пугала народ. Могу поручиться, что с тех пор никто не ходил по Бонвальской дороге. Даже здравомыслящие люди. А я тем более.

— Почему, капитан?

— Не думайте, будто я боюсь чего бы то ни было, — Адамбергу почудилось, что до него донесся властный голос маршала империи, — но мне совершенно не хочется, чтобы повсюду болтали, будто капитан Эмери верит в Адское Воинство. И, если позволите дать вам совет, комиссару Адамбергу это тоже не к лицу. Так что положите это дело под сукно. Тем не менее буду рад принять вас у себя, если вам по долгу службы доведется заглянуть в Ордебек.

Странный разговор, подумал Адамберг, кладя трубку, какой-то двусмысленный, словно бы принужденный. Эмери посмеялся над ним, хотя и вполне добродушно. Но согласился на его приезд, уже зная, что к комиссару приходил кто-то из Ордебека. Его сдержанность легко было объяснить. Мало радости, когда на подведомственной тебе территории живет одержимая, которой мерещатся призраки.

Контора понемногу наполнялась народом: как правило, Адамберг приходил на службу раньше времени. На секунду массивная фигура Ретанкур заполнила собой дверь и заслонила свет. Адамберг увидел, как она тяжелым шагом направляется к его столу.

— Голубь утром открыл глаза, — сказал он. — Кромс всю ночь его подкармливал.

— Хорошая новость, — только и сказала Ретанкур. Ее трудно было взволновать.

— Если он выживет, его будут звать Эльбо.

— Эль Бо? На каком это языке?

— Нет, «Эльбо» в одно слово. Это старинное имя. Был такой человек, чей-то там дядя или племянник.

— А, вот как, — отозвалась лейтенант, включая компьютер. — Вас хотят видеть Жюстен и Ноэль. Похоже, Момо Фитиль опять взялся за свое, но сейчас ущерб гораздо серьезнее. Машина сгорела дотла, как обычно, но в машине кто-то спал. По предварительным результатам экспертизы, это был пожилой мужчина. То есть мы имеем дело с непредумышленным убийством: на сей раз Момо не отделается шестью месяцами тюрьмы. Они начали расследование, но хотят получить от вас, что называется, программу действий.

Когда Ретанкур произносила последние слова, в ее голосе прозвучало что-то похожее на иронию. Она считала, что у Адамберга не бывает программы действий, а если смотреть шире, его манера вести расследование вообще неприемлема. Этот скрытый методологический конфликт длился с первого дня их совместной работы, но ни Ретанкур, ни Адамберг не делали никаких попыток разрешить его. И тем не менее Адамберг чувствовал к Ретанкур то инстинктивное обожание, какое язычник чувствовал бы к самому высокому дереву в лесу. Единственному дереву, которое может дать надежное убежище.

Комиссар сел за стол рядом с Жюстеном и Ноэлем: они записывали самые последние данные о машине, сгоревшей вместе с пассажиром. Одиннадцатой машине, которую спалил Момо Фитиль.

— Мы оставили Меркаде и Ламара у дома, где живет Момо, в квартале Бют, — рассказывал Ноэль. — Машина сгорела в Пятом округе, на улице Анри Барбюса. Как обычно, это дорогостоящий «мерседес».

— Личность покойного установлена?

— Пока нет. Ни от его документов, ни от номеров автомобиля ничего не осталось. Сейчас ребята обследуют двигатель. Атаки на крупную буржуазию — это специальность Момо Фитиля. Он всегда поджигал машины в этом квартале, и нигде больше.

— Нет, — покачал головой Адамберг. — Это не Момо. Мы зря теряем время.

Вообще-то, пустая трата времени не пугала Адамберга. Он не ведал мучений, которые испытывают нетерпеливые люди, и потому с трудом подстраивался под лихорадочный, дерганый ритм работы своих подчиненных, а они никак не могли привыкнуть к его медленной раскачке. Адамберг не возводил это в принцип, а тем более в теорию, но ему казалось, что как раз в моменты, когда следствие движется еле-еле, совершаются самые важные открытия. Так самые ценные жемчужины порой находят не в открытом море, а в тихих бухточках, в расселинах скал. По крайней мере, он находил их именно там.

— Это точно он, — настаивал Ноэль. — Старик, очевидно, сидел в машине и ждал кого-то. Было темно, он задремал и сполз с сиденья. В лучшем случае Момо Фитиль его не заметил. А в худшем заметил и все равно спалил машину. Вместе с пассажиром.

— Это не Момо.

Адамберг как сейчас видел лицо молодого человека, умное, решительное, с тонкими чертами, затененное шапкой курчавых черных волос. Он сам не знал, почему запомнил Момо, почему ему нравился этот парень. Пока ему докладывали, он позвонил в справочную, чтобы узнать расписание дневных поездов на Ордебек — его машина была в ремонте. Маленькая женщина больше не приходила, и комиссар предположил, что она, не справившись со своей миссией, в тот же день вернулась в Нормандию. Наверно, когда она поняла, что комиссар никогда не слышал об Адском Воинстве, остатки ее мужества развеялись как дым. А ведь мужество у нее все же было — иначе вряд ли бы она решилась беседовать с полицейским о тысячелетней армии демонов.

— Комиссар, он сжег уже десять автомобилей, ему присвоили боевую кличку. В квартале, где он живет, им все восхищаются. И теперь он решил показать, что это для него не предел, что он способен на большее. В его представлении от ненавистных «мерседесов» до тех, кто их водит, всего только шаг.

— Гигантский шаг, Ноэль, и он никогда его не сделает. Я познакомился с ним во время двух его предыдущих задержаний. Момо не подожжет машину, пока не убедится, что она пуста.

В Ордебеке не было железнодорожной станции, придется сойти с поезда в Сернэ и сесть на автобус. Он доберется до места только к пяти часам — довольно-таки долгое путешествие ради короткой пешей прогулки. Летом темнеет поздно, так что он вполне успеет пройти засветло все пять километров Бонвальской дороги. Если бы какой-то неизвестный убийца решил использовать безумие Лины к своей выгоде, то спрятал бы тело именно там. Адамберг смутно понимал, что у него есть обязательства перед маленькой женщиной; он затруднился бы объяснить, в чем они заключаются, однако не мог их не выполнить. И все же не одно лишь чувство долга заставляло его отправиться в путь. Это было спасительное бегство. Он представлял себе запах лесной дороги, густую тень под деревьями, мягкий ковер из опавшей листвы под ногами. Разумеется, он мог бы послать в лес одного из своих бригадиров, мог бы даже убедить капитана Эмери завернуть туда. Но за утро у него созрело решение обследовать лес самому: для этого не было конкретных причин, только ощущение, что несколько жителей Ордебека находятся в большой опасности. Он убрал телефон и сосредоточился на разговоре с лейтенантами.