Валерий Рощин - Готовность №1

— Не переживай — свяжусь с кем надо и попрошу устроить круглосуточное наблюдение за обеими квартирами. По всему городу, конечно, женщин твоих за ручку водить не смогут, но все ж какая-то опека…

Получив принципиальное согласие друга отправиться в командировку, Дмитрий Николаевич сделался серьезным и озабоченным. Он завладел пультом дистанционного управления, включил телевизор и запусти видеомагнитофон.

— Ознакомься. Это не будет лишним, — мрачно молвил он.

— Что за съемка?.. — не понимая, уставился на экран бывший заместитель.

— После твоего увольнения нас обязали фиксировать важнейшие вехи спецзаданий, — пояснил полковник, — сначала снабжали камерами для оперативной съемки… Ну, знаешь, наверное, такие маленькие… их можно крепить на автомат или на головной убор…

— Эти хреновины я еще застал…

— Тогда, наверное, помнишь, насколько они были примитивны. Позже мы предложили обеспечивать группы компактными современными камерами. Ее возможности куда круче нашей оптики, к тому же позволяют вести ночное наблюдение. А эту запись делал лейтенант Грунин из отряда Вали Коваля. Здесь запечатлено все — от старта их операции и до самых последних минут…

Сначала на экране мелькали кадры передвижения по лесистой местности, потом появилась едва наезженная грунтовка, по которой двигались два пятнистых «уазика» и поблескивающий лакированными бортами новенький «Хаммер». Камера слегка дрогнула в руках оператора, когда передовой «УАЗ» подорвался на мине. Тут же где-то рядом заработал РПКСН, защелкали снайперские винтовки…

Снова замельтешила узкая тропа — группа уходила на север, а довольный качеством исполненной работы майор Коваль подбадривал и торопил подчиненных…

Затем лейтенантом был снят скоротечный бой средь какого-то редколесья и растущего небольшими островками кустарника. Объектив поочередно выхватывал то лежащего Петровича с пулевым ранением в область живота, то лихо подкатившие бэтээр с бортовой машиной, то вновь лицо Коваля, на повышенных тонах беседовавшего с местным милицейским капитаном…

— Сейчас начнется самое страшное… — вздохнул полковник. Не усидев на месте, взволнованно поднялся и закурил, прохаживаясь вдоль ряда стареньких стульев, стоявших у глухой стены.

Молодой офицер зафиксировал заходящий на посадку транспортный вертолет. Вот он приближается, чуть задрав нос, гасит скорость… Вдруг резко качнулся раз, другой… и стал заваливаться на правый борт. Откуда-то снизу резко вынырнула земля, и тот грузно ухнул о зеленое непаханое поле. Рядом с оператором слышны неразборчивые крики, брань… Кто-то бежит к искалеченной винтокрылой машине, но, пригнув голову, останавливается и взирает на вознесшийся к небу огненно-черный гриб…

Потом на фоне потемневшего ночного неба стрельба и четкие, лаконичные команды командира группы. Смерть одного, другого, третьего…

Но боле всего Георгия Павловича потрясла последняя минута видеохроники, когда по экрану сначала проплыло мертвенно бледное лицо раненного и, вероятно, контуженного Грунина; его изуродованная левая рука… Затем дрожащая камера приподнялась и запечатлела ужасающую картину дымившейся от недавних взрывов позиции с неподвижными, мертвыми телами спецназовцев. А вдали уже мелькали фигуры приближавшихся моджахедов…

Запись закончилась, экран заполнила черно-белая рябь, а мужчины, еще долго молчали…

— От самого лейтенанта остались лишь ноги, — выдавил Маслов, туша в пепельнице окурок. — Видать, подорвал он себя, когда подошли эти суки… А кассету успел спрятать под резинку носка. Вот такие дела, Жорж…

— Ладно, — прикурив третью кряду сигарету, выдохнул приятель дым, — давай о ближайших делах. Кто входит в состав группы?

Едва сдержав улыбку от удовольствия лицезреть привычную деловитость друга, полковник поведал:

— Капитан Одинцов, старший лейтенант Ярцев, лейтенант Лунько. Этих офицеров ты не застал — они в «Шторме» от года до полутора. Нормальные, свойские мужики; на каждого вполне можно положиться. Четвертый — старший прапорщик Кравчук…

— Ну, Серегу-то я отлично знаю — этот не подведет. Что от меня требуется?

— Я хочу, чтобы ты возглавил эту группу, вылетающую спецрейсом в Чечню для выполнения одной очень важной операции.

— Ты не переоцениваешь мои способности? Я уже полтора года на Кавказе не был. Давай хотя бы заместителем…

— Тебя — заместителем?! — не смог сдержать саркастического возгласа Дмитрий Николаевич. — С твоим-то опытом, умом и изворотливостью?! Ну, ты даешь, брат!.. Да таких, как ты нынче днем с огнем не сыщешь!.. Уж в «Шторме», к сожалению, точно нет. Были… Стас Торбин, Сашка Баринов, Валька Коваль… Были, да сгинули. Кому — царствие небесное, а кому — дай бог удачи на каком-то новом, отличном от нашего, поприще. Посему не упрямься и не возражай, Жорж — пойдешь старшим.

Он мимолетно глянул на часы и заторопился:

— Скоро должен поступить звонок из ФСБ — начальник Управления назовет фамилии двух агентов, вливающихся в твою группу. Но не забывай: у них собственное задание. Давай-ка я оперативно введу тебя в курс предстоящего вояжа, а потом бегом по складам — заниматься экипировкой и оружием. О документах и прочей рутине не переживай — все оформлю сам задним числом.

— Что-то я не понял… — уставился на друга Извольский. — Мы разве сегодня вылетаем?

— Сегодня, Жорж, сегодня. Самолет через два часа. Так что, как там ты говаривал?.. Ага, вспомнил: наш поезд тащится по расписанию!..

Глава третья

Санкт-Петербург — Ханкала

Спецрейс транспортного самолета задерживался. Экипаж Ан-26, стоявшего в полной готовности на одной из авиационных баз под Санкт-Петербургом, получил указание дождаться приезда командира ОСНаз «Шторм». Четверо спецназовцев, отправлявшихся для какой-то непонятной секретной миссии на Северный Кавказ, уже битый час маялись неподалеку от самолета — в маленькой беседочке, почти вплотную притулившейся к серебристому боку огромного ангара. Побросав плотно набитые ранцы под табличкой «Место для курения» и пристроив рядом оружие: РПКСН — малокалиберный ручной пулемет, два бесшумных автомата и снайперскую винтовку, три офицера и прапорщик расселись на лавках вдоль невысоких бортиков шестигранного деревянного строения…

— Не знаешь, что и думать, — проворчал подрывник — старший лейтенант Олег Ярцев. — Не заладилась командировка с самого начала.

— Да, плохая примета, — поддержал его снайпер Серега Кравчук. — Не улетели сразу — жди неприятностей!..

— Не-е… — упрямо помотал головой Олег, — неудачное начало складывается еще раньше, когда говорят: готовьтесь парни, через два часа вылет. И собраться толком не дают, и попрощаться по-человечески с девушками времени нет…

— Хорош на нервы давить, мужики! — цыкнул на них старший группы.

Хмурого капитана помимо стремительного сбора настораживали и другие малоприятные детали и в первую очередь — до крайности малочисленный состав отряда. В «Шторме» на разного рода операции командировались группы от шести до шестнадцати бойцов. Вчетвером в тыл врага уходили очень редко, да и то, как правило, не для ведения боевых действий, а с целью произвести разведку или рекогносцировку местности перед какой-либо серьезной вылазкой крупных сил. На спецзадания отправлялись как минимум вшестером. Кажется, в кабинете Маслов обмолвился о двух фээсбэшниках, что пойдут вместе с ними в горы, но по его же словам они имеют собственное задание и толку от них во время неизбежных кровавых стычек не будет. Скорее наоборот — еще придется защищать и всячески нянчиться с этой обузой…

Игорь достал очередную сигарету и, прежде чем подпалить ее, проворчал:

— И, слава богу, что вылет задерживается — может Николаич еще кого подыщет…

— Это кого же? — усмехнулся четвертый спецназовец — связист лейтенант Яков Лунько. — Госпиталь под завязку забит нашими ребятами; восемь человек погибли, земля им пухом; в Ханкале два десятка осталось — четвертый месяц без отдыха! А тут — на основной базе, одна молодежь…

Против этого тоже возразить было нечем. Но не полетит же с ними сам полковник Маслов!? А если вдруг и полетит, что изредка все же случалось, то на задание один черт отправиться не сможет — опыта у него хоть отбавляй, а вот возраст уже не тот — почти пятьдесят. Одним, словом, ситуация для четверых мужчин, ожидающих вылета на Северный Кавказ, пока оставалась тупиковой, тем более, что и предстоящую задачу Дмитрий Николаевич обрисовать толком не успел…

Вокруг кипела жизнь крупного авиационного соединения. То завывали, то выключались мощные двигатели; по залитой солнцем бетонке взад-вперед разъезжали специальные автомобили; у капониров и самолетных стоянок мельтешил технический персонал; где-то вдали, сквозь струившийся вверх горячий воздух, по взлетно-посадочной полосе иногда беззвучно проносились самолеты…