Моя Оборона! Лихие 90-е - Артём Март

же, схватил чужую кружку и полез в раковину, набирать под краном воды, чтобы напиться.

— Не понял… — Прозвучал вдруг недовольный голос рыжего.

Я, смотревший до этого в окошко, потом глянул на рыжего Генку.

— Че за херня? — Продолжал он. — Кто мою гречку спер?

Глава 4

— Гена, — услышал я тихий голос здоровяка Игоря. — А вон.

Бросив на гопников взгляд, я увидел, как Игорь, опершись задницей о тумбу умывальника, скрестил руки на груди. Мясуховский смотрел хмуро, настороженно. Рыжий Гена поднялся от холодильника, закрыл дверцу.

Оба парня переглянулись.

— Извиняй, братан, — вдруг заговорил Гена вежливо, но с характерной для братвы интонацией, — разреши поинтересоваться, а? Ты под кем ходишь?

Знал я, что в те времена у Мясуховских терки были с пацанами из Черемушек. Делили они несколько автосервисов, расположенных на границе промзоны. Ну и, вроде как поделили. Теперь между бандами воцарился хрупкий мир, который ни те ни другие, не спешили нарушать.

— А ты как думаешь? — Спросил я уклончиво, а потом еще добавил: — Только недавно наши с вашими помирились, поделили мастеров с промзоны. Не уж-то хотите, чтобы все похерилось по пустякам?

Пацаны, хмурые как палена, переглянулись. Один приблизился, что-то шепнул другому.

— Ты с Черемушек, что ли? — спросил рыжий.

Я не подтвердил, но и не опроверг. Только хитро хмыкнул, многозначительно посмотрел на пацанов. Те замялись.

— Ясно, — кивнул Гена.

— Ну, — Игорь тоже выпрямился, но рук с груди не снял. — Тут конфликт у нас назревает. Хотелось бы его так, без левых движений порешать. По-человечески.

Приняли меня за одного из братков. Что ж, помню я, что в молодости не раз и не два путали меня с бандитом. Еще бы: крепкий, хорошо сложен, лицо серьезное, взгляд тяжелый. Видели они во мне, по большей части человека, кто на свою силу полагается, кто принадлежит к бандитской стае. И иной раз я этим успешно пользовался.

Не сказав ни слова, я кинул на рыжего такой свинцовый взгляд, что парень даже разнервничался. Зрачки его голубых глаз растерянно забегали. Отвернул он своего дружка к стенке и стал с ним шептаться обо мне.

— Нехорошо у людей без спросу брать, — проговорил я.

— Что брать? — Испуганно глянул на меня рыжий гопник.

— Глянь в мусорном ведре. Что там лежит? — Спросил я.

Парни растерянно переглянулись. В нерешительности рыжий посмотрел на меня.

— Че, западло в мусорку заглядывать? — Продолжил я поддавливать. — А чужие консервы брать не западло?

— Да мы думали, — стал оправдываться Рыжий. — Думали, что они не твои, а кого-то из этих…

— Из чмошников, — пришел ему на помощь здоровый Игорь. — Если бы мы знали, что не лох их какой туда положил, а нормальный человек, то и не тронули бы.

— Ну вы тронули, — вздохнул я. — И че делать теперь будем? Как порешаем вопрос?

— Ну… У меня тут есть лавэ, — проговорил гопник и сунул руку в карман.

Наружу он извлек какие-то копейки, рубли, и несколько железных монет номиналом по сто рублей.

— Мало, — покачал я головой. — Вы, пацаны, не меньше чем на полторы тыщи консервов у меня нажрали.

— Да ты че, брат⁈ — Стал возмущаться здоровяк. — Тушенка щас по тыща сто, а там…

Он очень быстро утих под моим взглядом.

— Значит так, — я положил ложку и вилку. Откинулся на спинку стула. — На первый раз прощаю. Знаю я ваших, Мясуховских. И не понравится Горелому, если Мясуховские с моими пацанами снова закусятся. Живите пока. Но ты, — я кинул на Игоря. — Вали с хаты по добру поздорову.

Пацаны снова переглянулись.

— А че я? — Удивился Игорь.

— Жрете вы вдвоем сильно много. Пошли вон.

Пацаны снова переглянулись.

— Мы так-то хотели пожрать чего-нибудь. — Сказал Игорь необычно обиженно для гопников.

— Потом пожрешь. Когда другана своего проводишь на выход.

Пацаны, привыкшие к жесткой иерархии внутри банды, не решились идти в контры с незнакомым, как они думали, бандосом. Мало ли что? Когда оба ушли из кухни, я снова отвернулся к окну. Сдержанно засмеялся своему поступку.

Времени уже было начало одиннадцатого. Поужинав, я почти сразу пошел в свою комнату, нашел там несколько тысяч рублями и пятьдесят долларов валюты. М-да, негусто у меня было денег. Нужно поправлять ситуацию.

После, я сразу направился к хозяйке, чтобы позвонить, ну и заранее заплатить за комнату. Вот только заплатить за следующий месяц мне наверняка не хватит. Ну ничего, как-нибудь заработаю.

Пересекая общую прихожую, я снова встретился со здоровяком Игорем. Он вышел из комнаты с большой клетчатой сумкой на плече. Игорь посмотрел на меня хмуро и немного недоверчиво, но пошел к выходу, открыл дверь каким-то ключом.

— Э-э, стой-ка, — позвал я его, пока тот не ушел.

— Чего? — Обернулся он.

— Чей ключ?

— Мой. Гена дал.

— А ну, — я подошел, протянул руку. — Дай.

— Это мой.

— Игорь, — глянул я на него очень холодно. — Ты давай, не доводи до греха. Горелый тебе за это спасибо не скажет. Ты ж знаешь, что у Мясуховских с нами мир шаткий.

Глаза молодого гопника расширились в кратком удивлении, но он быстро задавил в себе эту эмоцию.

— Красавчик, Игорь, — хлопнул я его по плечу, ну давай, иди уже. И языком сильно не болтай, кого тут встретил. Бывай.

Молодых гопников за нос водить было легко. При всему моему отрицательному отношению к понятиям было в них и кое-что положительное: случалось так, что они заставляли людей, даже не самых хороших, вести себя удобоваримо. Все потому, что за любой косяк могли с тебя строго спросить.

Проводив здоровяка, я пошел к владелице квартиры.

— Валерия Павловна, можно вас? — Я постучался в закрытую дверь, прислушался, не звучат ли за ней шаги.

— Кто там? — Послышалось за дверью. А потом по полу ритмично зашарколо.

— Витя. Витя Летов.

Валерия Павловна пощелкала замками, выглянула из комнаты.

— Чего ты так поздно-то? Что-то хотел?

— Квартплату отдать, — я пожал плечами.

— А че щас? Еще три дня же.

— А я заранее, чтобы потом не переживать. Только напомните мне, сколько я вам должен?