Лев Пучков - Поле битвы — Москва

При выходе с КПП к нам неожиданно прицепилась съемочная группа НТВ. Откуда они здесь? Как будто в засаде сидели. Вот ведь слухи разносятся! Не иначе, менты из Элин-Юрта скинули кому-то информашку.

Карьера телезвезд в наши планы не входила, поэтому мы стремительно погрузили Мовсара под броню — но, кажется, они мельком успели поймать его в ракурс. Камера у них была наготове, оператор шустрый такой, проворный.

Корреспондент успел перекинуться парой слов с Петрушиным — тот, по обычаю, садился на броню последним, как привык при любой эвакуации, прикрывая менее боеспособных товарищей по оружию.

— Товарищ офицер! Товарищ офицер! — (звезд на «комках» мы не носим — это, по нашим понятиям, моветон, так что поди погадай, какое там звание). — Я могу задать вам пару вопросов?

— Разумеется!

— Кого вы конвоируете?

— Конвоируем?! Да мы просто за пивом приехали.

— Товарищ офицер! Вы же сами сказали, что я могу задавать вопросы...

— Но не сказал, что буду отвечать на них.

— Товарищ...

— Товарищи все кончились в девяносто третьем. Мне больше нравится — господин.

— Хм... Господин офицер...

— Оно еще и хмыкает? А ну — отошел на десять метров, пока не началось...

Вот так славно пообщались. Не получилось консенсуса.

Схрон, по словам Мовсара, находился на заброшенной молочно-товарной ферме в километре южнее Ногамирзин-Юрта. Добраться туда кратчайшим путем не получилось — за последний месяц Терек поднялся, два брода поблизости, которые знал Вася, «не работали» даже для «бардака». Пришлось выписывать крюк через Ищерскую, чтобы проехать по мосту. По дороге вильнули в Алпатово, стряхнули с хвоста телевизионщиков, которые — вот ведь упорные товарищи! — зачем-то увязались за нами. Видимо, все же надеялись выяснить, кого же мы конвоируем.

Ногамирзин-Юрт находится совсем рядом с Элин-Юртом (милиция которого теперь нас не любит) и несколько в стороне от основных пунктов сосредоточения федеральных сил. Так что отправляться туда в четыре ствола и без предварительной разведки просто противопоказано. Сразу, как выехали, связались с Ивановым, попросили организовать нам подкрепление. Иванов пробурчал — будет вам подкрепление, и больше на связь не выходил. Но когда мы добрались к мосту под Ищерской, там нас уже ожидал БТР с десятком омоновцев. Молодец полковник. Мужик сказал — мужик сделал.

Обогнув негостеприимный Элин-Юрт на почтительном удалении с юга, мы выехали прямиком к искомому объекту и встали в сотне метров от него. Нашему взору открылся привычный пейзаж: полуразрушенные постройки, все, что может пригодиться в хозяйстве, уволокли, повсюду хлам и груды мусора. Административное здание, на беду свою сложенное из красного кирпича, разобрали почти на две трети. В буквальном смысле по кирпичику растащили.

В общем, без отделения саперов лучше и не соваться. Ферма в поле — это неплохо, видно все, но на запад двести — обширный кустарник, вполне пригодный для того, чтобы укрыть отделение стрелков. А на юг — четыреста: вообще — густые посадки приличной площадью, в которых может с комфортом разместиться батальон пехоты. Посадки тянутся до берега Надтеречного канала, который где-то в километре отсюда, так что делайте выводы...

— Ну что, будем проверяться или сразу пойдем смотреть? — спросил я у специалистов.

— Хорошее место для засады, — заметил Петрушин. — Вася?

— Да, тут конкретная жопа, — сурово оценил обстановку Вася. — Одно утешение — неожиданно приперлись, никто не в курсе...

— А вид вполне запущенный, — добавил Серега, рассматривая пейзаж в свой нерусский бинокль. — Такое впечатление, что тут все лето никого не было.

— Так никто и не говорит, что тут кто-то был, — Петрушин покосился на терпеливо ожидавшего Мовсара. — Сдается мне, что этот птенчик запулил нам дезу...

— Ничего я не запулил, — обиженно надулся Мовсар. — Зачем встали? Пошли, покажу.

Парни потратили еще с минуту на осмотр объекта издали, затем переговорили с омоновцами насчет боевого охранения и прикрытия, и мы пошли на ферму. Впереди двигался Мовсар, за ним, след в след, с интервалом в пять метров — Вася, затем Серега, я и замыкающий шествие Петрушин. Метрах в тридцати за нами следовали четверо бойцов ОМОНа — прикрытие.

Наблюдая за Мовсаром, я опять напоролся на психологическую вилку, оба зубца которой имели право на существование. Мальчишка двигался очень уверенно, как будто уже не раз бывал здесь. Что ж это выходит... значит, и в самом деле схрон существует?! Вот это будет новость...

С другой стороны, нельзя было отказаться и от иного толкования этой непоколебимой уверенности. Мальчишка сугубо штатский, в отличие от своих сверстников, живущих на войне, не имеет условного рефлекса осторожного перемещения по неразведанной территории, где каждый следующий шаг может стать последним. Поэтому и гуляет, как по Арбату. А нам, военным недоумкам, кажется, что он тут все знает. Вот интересно будет, если хлопец напорется на какую-нибудь элементарную растяжку... Хотя не должен — сзади ниндзя Вася, этот ничего не упустит...

Мовсар уверенно вошел в руины административного здания. Мы остановились, присели за останками несущей стены и с содроганием наблюдали, как юноша ступает по грудам битого кирпича. Поковырявшись у противоположной стены, он обернулся:

— Вот он...

Точно, там был квадратный железный люк, у самой стены.

— Так, — пробормотал Вася. — Так-так... Если стропой зацепить... Вот зараза!

Цеплять было не за что: крышка люка утоплена в пол, ручки нет.

— Ножик есть? — спросил Мовсар.

— Зачем? — подозрительно уточнил Петрушин.

— Там граната, — объяснил Мовсар. — Надо лезвие просунуть, прижать.

— Сам ставил?

— Угу...

— Ну-ну... — Петрушин недоверчиво покрутил головой, достал свой боевой нож и кинул его Мовсару. — Держи.

Мовсар нож не поймал — вояка! — тот шлепнулся в метре от него. Взяв нож, мальчишка просунул лезвие под крышку и слегка нажал...

Мы синхронно пригнули головы, прячась за останками несущей стены, и на миг потеряли хлопца из виду.

Щелчок спускового рычага никто не услышал, потому что он совпал по фазе со скрипом открываемого люка.

— Ой... — прошептал Мовсар. — Не получилось...

Машинально глянув на возглас, я увидел, что мальчишка держит в руке гранату «Ф-1»... без спускового рычага!

— Держите, — Мовсар кинул гранату в нашу сторону и прыгнул в разверстый зев люка.

— Ложись! — рявкнул Петрушин, толкнув нас с Серегой в спины и припадая к земле.

Ба-бах!!!

Свиста осколков над головой я не слышал — мгновенно оглох, но отчетливо ощутил вибрации рассекаемого кусками металла воздуха. Как будто кто-то на миг включил мощный фен, желая посушить мой многострадальный череп, но тут же передумал и выключил.

В следующее мгновение я стал свидетелем явления, которое мне уже разок довелось наблюдать при схожих обстоятельствах...

Стена, под которой был люк, поглотивший Мовсара, вдруг стала беззвучно плеваться фонтанчиками рыжего крошева и крупными осколками кирпича.

Петрушин, успевший опустошить магазин, что-то яростно орал в рацию — лицо его было окровавлено, Серега раздергивал ИПП, зачем-то косясь на Васю...

Вася, вскарабкавшись на останки стены, стрелял короткими очередями из своего «ВАЛа» в сторону канала. Правая штанина у него была неровно разорвана и стремительно набухала темной влагой.

Четверо омоновцев, сноровисто рассредоточившись неподалеку, тоже лупили в сторону канала. Серега ткнул туда пальцем и рявкнул мне в ухо:

— Пулеметы! От канала! Чего разлегся — работай!!!

Я отряхнул свое оружие от кирпичного крошева и полез на стену рядом с Васей. Покосившись в сторону люка, отметил: крышка захлопнута.

Мальчишка действовал в рамках четырех секунд (время горения замедлителя запала), однако все успел: швырнуть в нас гранату, прыгнуть в люк и закрыть за собой крышку.

Для невоенного парнишки, учащегося элитного московского колледжа, это очень даже не слабый результат. Впрочем, для любого военного, если он не Петрушин и не Вася Крюков, — тоже.

Вот такой странный мальчик...

Глава четвертая

ДОК

Особенности подготовительного этапа...

Спустя сутки я прибыл в Москву и сразу приступил к работе — на отдых времени не было. В принципе, теперь мне можно было особо не опасаться своих «кредиторов»: все московские люди Шамиля работали на меня. Более того, обладай я скверным характером, мне не стоило бы никакого труда одним звонком прекратить существование своих обидчиков. Это ведь наши «деловые» боятся развязать войну между столичными ветвями клана, опасаясь за бизнес и благополучие своих семей, а боевикам Шамиля, которые трудятся в Москве, глубоко поровну, кого валить. Скажет верховный амир — всю диаспору за сутки вырежут и уедут отдыхать в родные горы.

Я, однако, не привык мешать личное с делом. Как говорится, котлеты — отдельно, мух совсем не надо. Пусть с ними хамелеоны забавляются, им так природой предначертано. Если все получится, мне еще здесь жить и работать, и совсем ни к чему восстанавливать против себя обе стороны клана. Кроме того, любая резня накануне планируемого нами мероприятия являлась бы мощным отрицательным фактором, отнюдь не способствующим продуктивной работе. Поэтому я не стал играть в этакого бесстрашного ковбоя, а сразу продумал и организовал систему конспирации и только после этого начал заниматься непосредственно делом.